П.С.И.Х.0 - Никита Клеванский

Сюда практически не проникал городской шум, суета осталась где-то позади, уступив место аристократичной степенности, и, казалось, даже воздух стал чище, а пространство раздалось вширь, чтобы обнять случайного прохожего, волею судьбы оказавшегося в этом месте. Здесь не бегали дети, не неслись электросамокаты, не сновали курьеры и не гремела из колонок низкосортная музыка, которую так любят люди с околонулевым айкью. Здесь прогуливались под ручку пары, кормила голубей пожилая дама, а почтенный джентльмен, сидя на скамейке, читал книгу. Бумажную.

— Тут как машина времени. — выдохнула Елена, замерев. — Каждый раз удивляюсь. Кажется, будто вот-вот из-за угла вывернет какой-нибудь граф со своей свитой и пригласит вечером на бал. В Зимний дворец. А мне совершенно нечего надеть!

— Думаю, в своем свадебном платье ты затмишь любую княгиню. — ободрил ее Владислав. — И тебя за это казнят.

— Дурак! — выпалила девушка. Однако какого-либо негатива в ее голосе я не заметил. Зачем тогда обзываться?

— Ну и куда нам? — поторопил их я. — Далеко еще?

— Так вот же. — мотнул головой Влад. — Уже пришли.

Мда. С подвалом шаурмичной я определенно ошибся. И ошибся серьезно. Ведь и институт Поленова, и роддом номер шесть, и все остальные «дворцы» с улицы Маяковского смотрелись рядом с этим архитектурным шедевром, как деревенский сортир на фоне Тадж-Махала. Вот ни секунды не удивился бы, узнав, что построили его сразу после упомянутого Владиславом Эрмитажа, а жил тут кто-нибудь из рода Романовых, к кому обращаться принято исключительно «Ваше Высочество».

Пять этажей, массивные, богато декорированные колонны, лепнина, балюстрада, балкон, фронтон, арочные окна и множество других элементов, названий которых я не знал. Любой, не разбирающийся в зодчестве человек, сходу определил бы сие строение в памятники и несомненно оказался бы прав. Но самое главное, что это здание гармонично вписывалось в атмосферу двора, завершая и одновременно подчеркивая его благородный образ.

— Недурно устроились. — вынес вердикт я.

— Не жалуемся. — ухмыльнулся Влад. — И это ты еще внутри не видел.

Поднявшись по лестнице, мы зашли в дверь, лишенную каких-либо вывесок, и уткнулись в серьезного вида проходную, способную остановить вторжение небольшой армии. Елене выписали временный пропуск, а на мой счет определено уже имелись инструкции, и никаких бумажек не потребовалось. Хотя могли бы и повесь какой-нибудь бэджик типа «Ценный подопытный. Не кормить. Руками не трогать. Фотографировать без вспышки».

Ну да ладно. Обойдемся. Мы не гордые.

Владислав не обманул, и внутренне убранство действительно стоило того, чтобы заострить на нем внимание. При ремонте здесь умудрились сохранить помпезный лоск Российской Империи, незаметно, но практично дополнив его элементами хайтека, часто стилизованными под старину и антиквариат. Например, массивный шкаф из красного дерева, стоявший возле картины с изображением херувимов, при ближайшем рассмотрении оказался автоматом по продаже газированных напитков; а камеры наблюдения сверкали зрачками объективов исключительно из утопленных в декоративные элементы ниш.

Необычное решение. Будто кто-то хотел сохранить привычный уклад, не отказываясь от удобства современных технологий.

— Владислав Валентинович. — к нам подскочил практикант в белом халате поверх рубашки и джинс. — У нас все готово. Ждем только вас и…

Он перевел на меня изучающий взгляд, но я ответил ему тем же, и он первым отвел глаза в сторону. Слабоват против меня. В психушке ко мне таких подпускали только группами и в сопровождении более опытного сотрудника. Во избежание, так сказать.

— Проходите. — уступил нам дорогу парень. — Все ждут.

Далее меня проводили в просторный кабинет, где переодели в мешковатую больничную рубашку на голое тело и тщательно осмотрели. После чего взяли кровь и приступили к более детальной проверке когнитивных функций, включая энцефалограмму и всевозможные тесты, часть из которых я за девять лет в НРЦЛНКС выучил наизусть. О чем, конечно, я тактически промолчал.

Влад, пока меня обследовали, заполнял бесчисленные бумажки и общался с коллегами, периодически кивая в мою сторону, а вот Елена от меня вообще не отходила. Ни на шаг. Она ничего не говорила, но по возможности держала меня за руку и гладила мою ладонь своей. И было в этом жесте что-то… что-то… чего я никак не мог объяснить. Но оно каким-то образом отзывалось у меня в груди. Или где-то еще глубже. И я наделся в ближайшем будущем найти всему этому объяснение. Если повезет, то уже к вечеру.

В операционную Лену не пустили, и она, пожелав мне удачи, осталась в коридоре. Перед тем, как закрылась дверь, я увидел, что она коснулась татуировки клевера на запястье, а затем сжала в кулаке серебряный медальон. Прямо как перед побегом из психушки. С той лишь разницей, что теперь в ее глазах стояли слезы.

А чего плакать-то? Попробуй разбери этих нормисов. Интересно, Влад тоже рыдать станет?

Он не стал. Как он не и присутствовал непосредственно в помещении, наблюдая за процессом из соседней комнаты через широкое стекло. Меня же доверили команде одинаково одетых медиков под предводительством невысокого мужчины с седыми бровями и живыми карими глазами — все, что оставалось открытым на его теле.

— Ну-с, молодой человек, щекотки не боимся? — спросил он, совершая какие-то манипуляции вне моего радиуса обзора.

— Не особо. — признался я.

— Тогда приступим. — сказал он и вогнал мне в нос здоровенный шприц с тонкой длинной иглой.

Глава 6

Операция прошла обыденно, буднично и я бы даже сказал прозаически рутинно.

В шприце оказался анестетик локального применения, после начала действия которого мне в нос вставили расширитель, а затем док нырнул туда чуть ли не по пояс. Ладно, утрирую. Но инструменты он использовал такой длины, что они определенно должны были вылезти не то что из затылка, а из задницы! И тем не менее, они каким-то чудом помещались у меня в голове.

В ходе процедуры врач играл со мной в слова, просил посчитать людей в комнате, спрашивал какого цвета различные объекты в поле зрения и изредка перебрасывался короткими фразами с ассистентами. При этом из их общения я понимал только предлоги и местоимения. Какую бы медицинскую литературу я ни читал в психушке, но образование и опыт нейрохирурга она заменить не в состоянии.

Не знаю сколько времени занял процесс, но заскучать не успел бы даже человек, знакомый с этим понятием. Не говоря уже про личность, недавно сбежавшую из психушки. Под конец же меня погрузили в короткий сон, необходимый для запуска системы, и