Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Клац. Крошечные зубы бессильно звякнули о мою броню.

— Ауч, — усмехнулся я, аккуратно подхватывая мелкого поперек груди свободной рукой и приподнимая на уровень глаз. Малыш недовольно заболтал ногами в воздухе, смешно сопя и пытаясь ухватить меня за запястье. — Ну ладно, не «ауч», у меня кожа сейчас как танковая броня, но за попытку защитить Логово — твердая пятерка. Характер явно мой, такой же упрямый.

Я осторожно растрепал его темно-каштановые вихры, отчего мелкий обиженно фыркнул, но рычать перестал.

Лилия медленно открыла свои чистые голубые глаза. На ее лице расплылась сонная, невероятно теплая улыбка. Она поднялась, сделала шаг с дивана и безошибочно уткнулась лицом прямо в мою невидимую обсидиановую грудь, крепко обнимая руками за талию.

— Я знаю. Слышу. Пахнешь грозой, — тихо прошептала она, зарываясь носом в пустоту, от которой исходил жар. — Как в тот день, когда взял меня…

Я обнял ее в ответ, коснувшись подбородком её макушки.

— Лиль, я сейчас похож на помесь обсидиановой скалы и готического собора, — тихо произнес я, прижимая ее к себе. — Рога, шипы, светящиеся вены… Точно не боишься своего безумного мужа?

— Глупый, — Лилия подняла голову и легонько ткнула меня лбом в грудь. — Мой Костя. Всегда.

Я приложил пальцы к ее запястью, проверяя пульс и циркуляцию магии. И с облегчением выдохнул: черная, едкая скверна Бездны, которая веками терзала ее разум, полностью исчезла. Мой планетарный щит выжег заразу до основания.

— Бездна ушла, Лиль. Совсем. Ты свободна, — тихо сказал я.

— В голове… тихо, — согласилась она, прикрывая глаза. Говорить длинными фразами ей всё еще было трудно. Волчья часть разума брала свое после родов, но это был здоровый, мирный зверь. — Раньше там был крик и злость. Теперь только звезды. И ты.

В этот момент на диване закопошилась белоснежная принцесса. Услышав голоса, девочка сладко потянулась, забавно зевнула, демонстрируя крошечные клыки, и быстро поползла к моей ноге. Она обхватила мою голень пухлыми ручками, прижалась щекой к теплой обсидиановой броне и довольно заурчала. Ее пушистый белый хвостик ходил из стороны в сторону, как метроном.

— Так, ну всё, я официально побежден, — рассмеялся я, подхватывая дочку на руки. Она тут же устроилась у меня на плече, победно поглядывая на брата. — Против такого очарования обсидиановые доспехи не помогают. Похоже, кто-то у нас уже вовсю метит на место любимой папиной дочки. Сахаринке придется подвинуться.

Сын, заметив, что сестре досталось больше ласки, недовольно взрыкнул, вскарабкался по дивану повыше и требовательно потянул меня за черное крыло.

— Ладно-ладно, микро-альфа, не завидуй, — я приобнял его свободной рукой, усаживая рядом с Лилией. — Твоя очередь грызть отцовскую спину еще придет.

Лилия тихо рассмеялась, глядя на нашу возню, и прижалась к моему плечу.

— Костя, — позвала она, указывая на детей. — Имя. Нужно имя.

— И то верно, — согласился я, устраиваясь на диване поудобнее и удерживая обоих пушистых сорванцов. — А то негоже наследникам Безумовых ходить безымянными. Раз уж мы тут строим идеальное будущее, давай решать. Как назовем этого разбойника?

Я указал на темноволосого парня, который уже вовсю пытался использовать обломок клешни краба в качестве шлема.

Лилия склонила голову набок, ее острые ушки забавно дернулись, настраиваясь на человеческую речь.

— Яр-р-р-р-р… — медленно протянула она. — Яро… слав. Ярик.

— Ярослав Константинович, — примерил я имя на слух и одобрительно кивнул. — Отличное имя для парня, который в первый день жизни пошел войной на пальцы собственного бати. Будет сильным и яростным. А эту хитрюгу, которая уже вьет из меня веревки?

Я посмотрел на белоснежную малышку, которая увлеченно дергала меня за обсидиановый шип на плече.

Лилия нежно улыбнулась и погладила дочку по мягким волосам.

— Ди-и… Ди… ана.

— Диана, — улыбнулся я, целуя дочку в пушистую макушку. — Богиня охоты. Судя по тому, как она уже охотится за местом любимой папиной дочки — имя в самую десятку. Ярослав Константинович и Диана Константиновна Безумовы. Что ж, мелкие разрушители миров, растите здоровыми. А папа сделает так, чтобы этот мир больше никто не посмел у вас отобрать.

Лилия устроилась на моем плече, покрепче укутав засыпающую Диану в плед. Ярослав тем временем увлеченно пытался поймать собственный хвост, смешно крутясь на диване.

Некоторое время мы сидели в уютной тишине, нарушаемой лишь сопением детей. Наконец Лилия подняла на меня свои ясные голубые глаза, внимательно оглядела мою массивную обсидиановую фигуру и тихо спросила:

— Костя… Почему костюм? Не снимешь?

Я тяжело вздохнул, отчего из стыков брони вырвалось небольшое облачко пара.

— Рад бы, Лиль. Очень рад. Но проблема в том, что я понятия не имею, как его снять. Эта штука… она стала частью моего тела. Ее прочность сейчас равна силе безумного бога. Никакая магия ее не берет, никакие физические законы на нее не действуют.

Лилия нахмурилась, ее ушки озабоченно дернулись.

— Может… огонь? Кипяток? — предложила она, подбирая простые слова. — Попробовать… мыло?

Я грустно усмехнулся, погладив ее по плечу своей тяжелой, закованной в панцирь ладонью.

— Поверь, я перепробовал абсолютно всё. И мыло, и концентрированную кислоту, и даже пытался выжечь ее изнутри чистой Бездной. Бесполезно. Эта броня выдержит прямое попадание метеорита и даже не поцарапается. Я заперт в собственном теле, Лиль. Буду теперь всю жизнь работать домашним готическим памятником.

Хрусь.

Тихий, отчетливый и очень сочный звук заставил нас обоих замереть. Мы медленно повернули головы вниз.

Диана, которая еще секунду назад мирно спала у мамы под боком, уже вовсю бодрствовала. Малышка сползла на ковер,