Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

механике обхода этой жертвы, нежели на объяснении её предпосылок. Там сотни слов, встречающихся лишь единожды. Даже с учётом того, что нам удалось сопоставить с переводами Альта Семиты, многое по-прежнему приходится угадывать по контексту. И даже так написанное, похоже, предполагает знание множества вещей, которых у нас попросту нет. — Он уже несколько раз подчёркивал это. Я до сих пор не могу решить: то ли это правда, то ли удобный способ скрыть информацию.

— Но если ты прав, то выходит, что тот, кто это написал, действовал против людей, сражавшихся с Конкуренцией.

— Они стремились обойти систему, созданную тысячи лет до них; причин для этого могло быть множество. Но они определённо не были за Конкуренцию. Это ясно. — Веридиус разводит руками. — Хотел бы я знать больше. Искренне. Единственное, что нам известно точно: Катаклизмы случались не раз, новый неизбежен, и авторы были уверены, что лишь Синхронный способен его предотвратить.

Я изучаю Веридиуса. Он кажется открытым, кажется честным. Рассказал нам многое, и при всём безумии это складывается в единую картину. Объясняет так многое.

Я не доверяю ему. Я верю в то, что он говорит, но не в то, что это всё.

— Тогда как Вис остановит его? — Эйдин наконец задаёт вопрос, который я отчаянно хотел и боялся задать с самого начала.

Веридиус морщится. Долго молчит — достаточно долго, чтобы я успел переглянуться с остальными двумя.

— Боги гнилые. Ты не знаешь?

— Дело не в этом. — В голосе — невольная защитная нотка. — Судя по записям, Катаклизмы вызывает один человек. «Ка» — так его называли. Но речь шла об использовании уязвимости в Обитеуме, не здесь. Никаких указаний на то, как найти его в нашем мире.

Аэква замечает это раньше меня. — Один человек? Устраивает Катаклизмы на протяжении тысяч лет? — с недоверием перебивает она.

— Возможно, он юнктий. — В ответе меньше уверенности, чем хотелось бы. — Или Синхронность продлевает жизнь до бесконечности — кто знает. Что-то вроде ещё более действенного варианта того, что мы наблюдаем у Принцепса. И Воля явно умеет действовать способами, которые нам непонятны, — взять хотя бы Витаэрии. Понимаю, это звучит нелепо, но всё остальное, что там записано, подтвердилось как истина.

Я машинально сжимаю культю отсутствующей руки. Принимаю это как данность — так же, как принял многое этой ночью. — Тогда нам нужно его найти.

— Нам нужно обеспечить тебе безопасность. Каэрор тоже всё это знал.

Проходит несколько мгновений, прежде чем я понимаю, что он имеет в виду. — Ты хочешь, чтобы я ничего не делал?

— Знаю, что это не твоя привычная позиция, — сухо замечает Принципалис. — И я не говорю, что мы не будем действовать, если представится случай. Но Вис… у меня просто недостаточно информации. Где бы ни находился Ка в нашем мире, я понятия не имею, где искать. С чего вообще начинать поиск. — Он устало трёт лоб. — Мне тоже ненавистна эта пассивность, но сейчас лучшее, что ты можешь сделать, — оставаться в тени. Не позволяй никому знать, на что ты способен. Если Ка узнает, что ты Синхронный, я не сомневаюсь: он попытается тебя убить. — Он смотрит на Аэкву и Эйдина. — Вам двоим нужно ему помочь. Присматривайте за ним, где только можете.

Оба — к моему лёгкому раздражению — серьёзно кивают. Даже зная, что он сделал, Веридиус своим спокойным, властным присутствием порой подавляет всё остальное. Так легко забыть, что он больше не командует нами.

Веридиус смотрит на звёзды, усыпавшие потемневшее небо на западе. — Пожалуй, это всё, что я пока могу тебе сообщить, Вис. Если вспомню что-то ещё, скажу до прихода Трансвекта завтра. — Он встаёт. — Сожалею, что не могу дать тебе ни лучших ответов, ни более ясной цели. Из всех, кто причастен к этому, у тебя, пожалуй, самая тяжёлая доля. Тебе нужно ждать и надеяться.

Говорит он это с мягкой, скорбной заботой. Меланхолия в его голосе добавляет: он слишком хорошо знает, как это трудно на самом деле.

Я киваю. Уважительный ответ — и я имею его в виду. Я не доверяю, что он рассказал мне всё, и не сомневаюсь, что он чувствует то же самое в отношении меня. Не могу сказать и того, что меня устраивает его подход ко всему этому. Но я верю ему. Верю, что Катаклизм грядёт, и верю, что он хочет его остановить.

По цели, если не по методу, мы, похоже, на одной стороне.

«Отдохни. Дормиторий открыт. И Вис?» Он позволяет себе едва заметную улыбку. «Только ради всех богов, оставайся сегодня ночью на территории, прошу тебя.»

Я смеюсь сквозь кашель. «Да, Принципалис.»

Он с кривой усмешкой кивает и уходит.

Все трое молча смотрим ему вслед, пока он не скрывается в Претории. Потом Аэква вдруг глубоко выдыхает. «Я голодна.»

«Да», — гудит Эйдин.

Я тихо смеюсь, чувствуя, как напряжение спадает. «Встретимся там? Мне сначала нужно немного пройтись, чтобы голова прояснилась.» Я потягиваюсь. «Может, после ужина заглянем к Диаго?»

Аэква морщится. «Ты хочешь, чтобы нас съели?»

«Хочу посмотреть, есть ли у него такое желание.»

Они смотрят на меня с осуждающим видом, и тогда Эйдин хмыкает. «Думаю, нам всё равно нечем больше заняться.»

Аэква закатывает глаза, соглашаясь, и они направляются к Курии Доктрине.

ПУТЬ К ИЗВИВАЮЩЕЙСЯ, КЛИНООБРАЗНОЙ БАШНЕ дормитория оказывается одиноким. Академия, быть может, никогда не была домом, но была по крайней мере привычной; теперь же, лишённая суеты и смеха и споров, она — труп, а я вторгаюсь в её гробницу.

Дормиторий не заперт — так же пугающе пуст, как и снаружи. Все кровати без постелей. Все столы голые. Пол безупречно чист. Словно наше время здесь было сметено начисто, стёрто.

Воспоминания отягощают мои шаги, когда я вхожу.

Я медленно иду внутрь, к кровати через два места от той, где спал Каллид. Осторожно откручиваю тумбу спинки и нащупываю внутри полость. Оно всё ещё там. Документы, которыми Белли его шантажировал, те самые, которые он так отчаянно хотел вернуть своему отцу. Я достаю их и прячу в карман. Возвращаю тумбу на место.

Выполняю последнее обещание, данное другу.

Собираюсь уходить. Останавливаюсь. Смотрю на место Каллида. Ком встаёт в горле вопреки моей решимости. Такое же стерильное, как всё вокруг, — но вдруг я вижу его,