Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

равновесие после смены датского правления на унию со Швецией. Кронпринц, Карл Юхан, будучи, собственно, регентом, подозрительно относился к норвежцам и имел повсюду своих шпионов, чтобы следить за настроениями людей и попытаться перетянуть их на свою сторону. Налоги были очень жестокими; многие отдавали государству семейное серебро, и это не улучшало общего настроения.

Больше всего страдали бедняки, как бывало всегда в трудные времена.

В воздухе ощущалось приближение бунта.

Тула слышала, конечно, как вздыхали по поводу тяжелого времени Хейке и Винга, но политика никогда не интересовала ее.

И теперь, думая об этом, она вспомнила, что нигде не видела ни одной серебряной вещи. В Гростенсхольме тоже вынуждены были отдать свое серебро для усиления мощи страны. А может быть, серебряный налог, получаемый в Норвегии, шел в Швецию, в столицу Карла XIV Юхана? Неужели дошло до такого?

Но она знала, что норвежская конституция пришлась не по вкусу Карлу Юхану. Ему казалось, что Стортинг обладает слишком большой властью. Король есть король, и он должен сам распоряжаться судьбой своей страны!

По дороге им встречалось множество нищих. «Так не должно быть», — с возмущением думала Тула.

Теперь она понимала, какой эгоистичной жизнью жила. Но что она могла сделать? Она могла лишь сконцентрироваться на своем маленьком мире, на большее она была не способна.

— Похоже, ты сегодня не в себе, — не без агрессивности сказала она Эскилю.

Казалось, слова ее стали вызвали у него чувство облегчения. Словно он чего-то добивался и наконец добился.

— Да, я не в себе, — признался он. — Тула, у меня есть злые планы!

Эти слова Эскиля о зле в отношении самого себя прозвучали совершенно глупо.

— Что еще? — сказала она, сдерживая смех.

— А вот что, Тула. Я подумал, что смогу проводить тебя только до Кристиании.

Она была удивлена. Она вопросительно, с вызовом, посмотрела на него.

И он на едином дыхании произнес:

— У меня теперь есть шанс. Я взял с собой выигранные деньги и собираюсь скакать в Эльдафиорд.

Выдохнув, он продолжал:

— Поэтому я и не поехал в карете. Она была бы для нас обузой.

— Вот как? — сказала Тула после некоторого молчания. — А как же обещание, данное твоему отцу? Насчет Гетеборга.

— Ты сама сможешь выполнить его поручение. Тебе это по пути.

— Почти по пути, да. Ты должен был отправиться туда, проводив меня. Но я смогу это сделать. Да, ведь Эльдафиорд находится не в Швеции? Это название совсем не шведское.

— Верно. Мне нужно на северо-запад.

Тула задумалась.

— И ты думаешь, я справлюсь одна? Семнадцатилетняя девушка в многодневной поездке?

— О, ты вполне справишься, — ехидно произнес он, и Тула подумала, что он знает о ней слишком много. Они никогда не разговаривали серьезно, постоянно болтали глупости, играли в слова, словно дети, шутили и высмеивали друг друга.

Они не сказали друг другу ни одного серьезного слова.

— Собственно, кто ты такой, Эскиль? — спросила она. — Мы прожили столько месяцев в одном доме, но я совсем не знаю тебя.

— И я тебя тоже, Тула. Ты для меня большая загадка.

— Почему ты никогда не говорил со мной? По-настоящему.

— Возможно, я боялся. У нас нет ничего общего. И что-то в тебе пугает меня. Она кивнула.

— Ты более проницательный, чем я думала. И, похоже, ты не тот, за кого я тебя принимала.

— Тула, ты должна понять меня, — с горячностью произнес он. — Я сын двух сильных представителей Людей Льда. И такие дети обычно ни к чему не пригодны, они начинают пить, опускаются. Вспомни сына Виллему и Доминика, Тенгеля Молодого. Кто он такой?

— Никто. Нуль.

— А сын Лив и Дага, Таральд?

— Тоже никто. Возможно, он является самым слабым звеном в цепи Людей Льда. Сын Никласа и Ирмелин Альв получился неплохим, но тоже ничего особенного из себя не представлял.

— То же самое можно сказать и о сыне Ульвхедина и Элизы, Ионе. Обычный, добропорядочный человек, без всяких следов одаренности.

— Да, ты прав. И теперь ты боишься сойти на нет? Стать полным ничтожеством?

— Вот именно. Поэтому мне нужно в Эльдафиорд.

— Что же тебя так влечет в это место?

— Об этом я не могу тебе сказать.

— Могу я отправиться с тобой? Он строго посмотрел на нее.

— Дуреха! Это же мое приключение!

Тула заразительно рассмеялась.

— Уж не думаешь ли ты, что я более сильная личность, чем ты? Не боишься ли оказаться во втором ряду?

Стиснув зубы, он пристально посмотрел на нее.

— Ты, Тула, настолько сильна и преисполнена тайн, что от тебя просто разит какой-то древней мистикой! Поэтому я и боюсь тебя.

— Господи… — произнесла она, захваченная врасплох. — Этого я не знала.

— Но ты держишь все в тайне. О, Господи! Ты ведь скрываешь свое подлинное «я»! Кто ты, собственно, такая, Тула?

— Твой отец знает это, — тихо ответила она. — Сама же я точно не знаю, кто я такая. Знаю только то, что во мне живет два различных начала.

Эскиль удивленно посмотрел на нее.

— Я называю сама себя «Ангелом с черными крыльями», — сказала она, жалобно усмехнувшись.

Он фыркнул.

— Это может быть лишь маскировкой, — сказал он. — Не то, чтобы я видел в тебе что-то дьявольское, но меня не удивит, если ты натворишь что-нибудь такое.

Ей показалось, что он зашел слишком уж далеко.

Заметив ее недовольство, он торопливо добавил:

— Во всяком случае, Тула, я обдумал твое возвращение домой. Здесь, в седельной сумке, есть одежда, из которой я вырос несколько лет назад. Ты можешь надеть ее.

— Одежду для мальчика?

— Да, именно! В ней ты будешь в безопасности.

Тула не сразу нашла, что ответить, но, обдумав все, сказала со смехом:

— Эта мысль мне нравится. Да, черт побери, эта мысль очень мне по вкусу! Подумать только, насколько свободна я буду! Но как же мои волосы?

— Я прихватил с собой ножницы.

— Еще чего!.. Ладно, стриги, но не слишком коротко!

— Многие мальчики носят волосы до плеч.

— А… мои формы?

— Наденешь широкую рубашку, — торопливо ответил Эскиль. — А сверху короткий плащ.

— Не слишком современно, — сказала она, сморщив нос. — Ну, ничего! Что будет, то будет!

И тут же громко рассмеялась.

— А знаешь, Эскиль, — сказала она, — это будет очень забавно! Ах, как я буду дурачить людей! Буду обводить их вокруг пальца!

Тула никогда не задумывалась над последствием своих слов. Она начинала сожалеть о сказанном, когда было уже поздно.

11

— Ну как? — возбужденно спросила Тула, стоя в лесу, одетая, как мальчик.

Он отошел на несколько шагов и склонил набок