Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Лед скривился:

— Милорд, я говорил вам тогда и повторю сейчас: голубка — плохой вариант. Сдохнуть от яда на руках любовницы — подходящая кончина для мелкого. Но есть вассалы и кайры, они должны уважать нас. Все случится так, как любит Север: герцог падет от руки воина.

— Как именно? — спросил граф.

— Мы дадим кайрам высадиться и выкинем белые флаги. Стайка барашков выйдет на переговоры: шериф с бургомистром да дюжина городских. Среди них буду я. В Дойле, Солтауне, Лабелине — всюду, где безоружные овечки хотели видеть герцога, — мелкий лично выходил к ним. Выйдет и теперь. И встретится лицом к лицу со мной.

Джо отметил, с какою ненавистью Лед произносит — выплевывает — слово «мелкий».

— Вы убьете его? — спросил Джоакин, хотя ответ казался очевидным.

Лед поднял бровь:

— Убью?.. Не понимаешь, солдат. Думаешь, поди: убить Ориджина — это великая заслуга. Для тебя — так оно и есть. Но Ориджин, погибший в бою, миг спустя попадает в лучший город на Звезде, прямо во дворец Светлой Агаты. Сама Праматерь целует его в щеку и своею рукой наливает кубок орджа. Потому ни один Ориджин не боится смерти. Хочешь причинить ему зло — унизь его перед вассалами, сломай его гордость, заставь испытать отчаянье и страх. А уж потом — убей, если захочешь.

Эти слова впечатлили Джоакина, но не графа Шейланда.

— Учтите, милорд: репутация мелкого среди его кайров довольно крепка. Опозорить и унизить его будет непросто. Не вернуться ли к прежнему плану?

Лед не то фыркнул, не то чихнул.

— О, ради богов! Вы так и не научились понимать Север! Ни ножи, ни яды, ни удавки не решают вопросов — они всего лишь убивают тела. Сражения выигрывает сила воли и духа. Хочешь одолеть северян — сломи их волю. Только так!

Мартин толкнул брата в бок: мол, я же говорил! Граф примирительно поднял руки:

— Хорошо, я соглашусь, мой план уже не актуален. Продолжайте, милорд.

Лед оскалил зубы в ухмылке:

— А что продолжать? Кайры узнают все, что сделал мелкий. Он будет опозорен, раздавлен и убит. Я заберу его батальоны, мы станем непобедимы. Такой план устраивает вас?

— Более чем, милорд. Но все же, хочу подробностей. Как именно вы убьете его?

— Хе-хе. А как северяне решают вопросы чести?

— Вызовете его на дуэль?

Брови Льда полезли на лоб:

— Вы сомневаетесь в этом, граф? После того, что он сделал? Два года я только и мечтаю скрестить с ним мечи! Я ненавидел ваш план с голубкой — тогда мелкий сдох бы не от моей руки! По воле самой Агаты все обернулось так, как я хотел!

— Мелкий знает, что вы сильнее его. Полагаете, он согласится на поединок?

— Я не дам ему выбора. Отказавшись, он опозорит себя. Кайры отринут герцога, который боится дуэли.

— Что бы вы ни говорили о Севере, мелкий — из другого теста. Он станет хитрить. Например, выставит вместо себя поединщика — Джемиса Лиллидея.

— Я убью его.

— А если выставит нескольких?

— Убью их всех.

— А если он все же откажется от дуэли?

— Я исключаю такую возможность.

Граф покачал головой. Божественный шлем придал весомости этому жесту.

— Вы хотите, милорд, чтобы я поставил на вас одного. При всем моем уважении, сие не разумно. У нас будет второй, резервный план, а также третий — на случай, если резервный сорвется.

Лед скривился, но не возразил.

— Слушаю вас, милорд.

— Мы выберем точку возле места встречи и разместим стрелка с Перстом. Если тем или иным способом мелкий увильнет от поединка — вы подадите знак, и стрелок поможет вам.

— Это звучит дельно, — признал Лед. — А каков третий план?

— С вами будет письмо, начертанное рукой Ионы. Если вас схватят или, простите, убьют — кайры найдут письмо, щенок захочет прочесть. Вы понимаете, что произойдет с ним.

Рихард рассмеялся.

— Граф, как же вы любите эти писульки! Пыльной бумаге верите больше, чем людям. Мне этого не понять.

— Вам и не требуется понимать, — с прохладцей отметил Виттор Шейланд, — вы просто возьмете с собою конверт.

— Ладно, милорд, будь по-вашему. Какого стрелка вы дадите мне?

Граф нахмурился:

— Боюсь, выбор невелик. У Мартина никакого опыта, остается Перкинс.

Рихард смерил глазами всех, стоящих вокруг него. Задержал цепкий взгляд на самом графе, на Мартине Шейланде, бароне Доркастере, банкире Перкинсе. В каждом из них что-то смутило Льда, побудило повернуться и поймать в прицел зрачков новую мишень. И снова, и еще — пока не остановился на Джоакине.

— А этот парень — разве ему не влили?

— Было дело, но…

— Четыре дня прошло?

— Да, но он Перста в руках не держал!

— Поправимо, — выронил Лед. И спросил Джоакина: — Солдат, ты хочешь убить герцога Ориджина?

Стояла бы смертельная жара, если б не свежий ветерок с Дымной Дали. Он приятно шевелил волосы, холодил лицо и шею, забирался под рубашку. Тем не менее Джо обливался ручьями пота. Он шагал по улицам рядом со Льдом, а впереди семенил Перкинс. Никакой лишней стражи, никаких рыцарей и доспехов. Перкинс выглядел тем, кем и являлся — банковским клерком; Джоакин и Лед — его телохранителями. Они покинули замок, чтобы выбрать подходящее место. На карте заманчивыми казались три точки, следовало их осмотреть. Дорога давала время для разговора. Лед вполголоса вел опрос:

— Ты знаешь мелкого в лицо?

— Да, милорд.

— С какой дистанции видел его?

— По-разному. И с пяти шагов, и с сотни.

— Владеешь Перстом?

— Еще нет, милорд.

— Но первокровь в тебе есть?

— Граф дал мне выпить из пузырька, милорд. Жидкость походила на кровь.

— Граф говорит, ты спас весь гарнизон, когда открыл огонь по Ионе.

— Что значит — открыл огонь?

— Начал стрелять Перстом.

— Так точно, милорд.

— Что ты чувствовал?

— Когда стрелял, милорд?

— Когда Гарри сдох, а ты взял его руку и чуть не поджарил мою сестру.

— Гарри был моим другом, милорд. Я ненавидел тех, кто убил его. Хотел отомстить. Чувствовал гнев.

— Месть за цирюльника — это все?

— Нет, милорд. Я думал, что Иона с ее солдатами — воплощение зла. Она строила из себя кого-то вроде богини…

— И ты решил убить богиню божественным оружием? Не много ли взял на себя, смертный?

— Виноват, милорд. Персты Вильгельма — это истинно орудие богов, потому я был рад взять его в руку. Но Иона — не богиня, а… виноват, милорд.

— Окончи фразу, солдат.

— Чертовка, милорд. Простите. По ее приказу кайры творили зло. Она предала и хотела убить собственного