Тепло ли тебе - Алиса Чернышова

— Ты позаботился, чтобы моё имя не упоминалось нигде в человеческих источниках?

— Я не сумел позаботиться об этом, как видишь, — прошипел он. — Я был уверен, что она уничтожила все упоминания твоего дарованного имени, но это люди для тебя: ни их клятвам, ни их благородству нет смысла верить, когда дело доходит до потенциальной власти над нами. Она клялась, но всё же оставила записи “на самый крайний случай”. Потому что твоя свобода не стоит так дорого, как их уверенность в завтрашнем дне.

Технически, тут я с братцем-тисом поспорить не мог, даже если бы захотел.

Да, мне всегда нравились люди. Но это не значит, что я глух и слеп к их недостаткам, или категорически не понимаю, как работают отношения между нами. И — да, людям едва ли можно доверять, когда дело доходит до контроля и имён. Впрочем, это часто не имеет отношения к тому, плохи они или хороши. Просто частенько они не понимают нас, не верят в нас, не понимают подлинного значения наших имён, деревьев, ритуалов и камней, не видят нас как кого-то, достойного жалости…

Не то чтобы это была новая история; не то чтобы для духов она всегда заканчивалась хорошо.

— Всё в порядке, — сказал я, — я разберусь с этим.

— Ты не обязан, — бросил он, — ты не обязан рисковать существованием и разумом только потому, что две пьяные дуры решили поиграть в великих магов. Ты ничего им не должен; ты достаточно им отдал, если уж на то пошло. Твоё существование — не их игрушка для забавы, и спасение их — не твоя обязанность.

Я посмотрел на него с лёгким сомнением в его адекватности.

— Ты же понимаешь, что такого рода договор так просто не порвать? — уточнил я.

Не то чтобы я сомневался в его интеллекте, но порой моего братца несло по кочкам в неведомые дали.

— Но способы есть, не так ли? — приподнял бровь он. — Об этом даже в сказках писали, полно. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

Я не сдержался и фыркнул.

— Только не говори мне, что ты отдал свои волосы какой-нибудь ведьме?..

— Я, слава всему, не юный пустоголовый морской дух — такой дурью маяться! И сил у меня побольше будет, потому грязную часть всего я не повешу на тебя. Всё проще, пихтовый мой брат: я действительно стал намного могущественнее, будучи “персонажем из книги”. И в нашем мире контракт недействителен, если уничтожен один из контрагентов… Я могу позаботиться о том, чтобы этот договор больше не был твоей проблемой.

Ох, брат мой, только ты…

— Ты точно уверен, что ты — не впечатлительный юный морской дух? — не мог не пошутить я. — К чему весь этот драматизм? Всё будет, как будет, и судьба духов — зависеть от правил и имён. Что бы ни случилось, я спокойно приму это…

— Но ты не должен! — его глаза сияли нечеловечески-ярко, и снежный узор на стене под его взглядом начал приобретать форму плюща. Я осторожно отвёл глаза официантам и вздохнул: кажется, тисовый братец испытывал по этому поводу куда больше эмоций, чем он готов кому-либо признаться. Это на него очень похоже. — Мы не можем зависеть от капризов людей!

— Мы зависим от капризов судьбы, где люди — лишь орудие…

— Ты слишком легко с этим смиряешься.

— Просто принимаю правила игры, — а потому очень, очень не хочу, чтобы ты платил цену за откат. И, коль уж мы заговорили о сказках…

Сёстры той русалки отдали за свою одержимую человеком сестрицу не просто косы; сила или не сила, но даже для Тисового Принца из знаменитого книжного цикла прервать чужую сделку смертью контрагента — поступок с тысячей кошмарных последствий для духа. Я знаю, что он всё ещё сделает это. Он никогда не признает этого вслух, но для него есть существа, ради которых он сделает всё. В этом списке даже значится один человек, даже если этот факт братец-тис будет отрицать до последнего вздоха… Он бы заплатил за меня самую высокую цену.

Именно потому я никогда не позволю ему этого сделать.

В конечном итоге, то был мой выбор — дать людям моё имя и власть надо мной. Я, как и глупый морской дух, привязался к людям слишком сильно. Даже если, в отличие от упомянутого морского духа, сделал это не из эгоистично-одержимых соображений, это не меняет простой и понятной истины: за последствия отвечать только мне.

— Ты не можешь всерьёз рисковать самим своим существованием из-за чьего-то каприза! — вот теперь он по-настоящему злится.

Злиться от страха? Как по-человечески, братец-тис… Впрочем, стоило ожидать, что мир людей врастёт в тебя так же, как ты в него — медленно, но неотвратимо.

— Я запрещаю тебе вмешиваться в эту сделку, — сказал я твёрдо, придавая словам остроту и вес. — Это — между мной и человеком. Я разберусь сам.

По его лицу скользнула тень.

— Ты не разберёшься, — сказал он. — У тебя нет определённого приказа, придётся постоянно находиться рядом. Ты слишком добр, и с людьми так нельзя. Нам нельзя, по крайней мере. Начнётся энергообмен, ты привяжешься, и это только ещё больше осложнит и без того дурацкую ситуацию…

“Это то, что случилось с тобой?” — хотел спросить я, но вовремя прикусил язык. Я жить ещё хочу, спасибо большое. Да и опять же…

Понятное дело, мы привязываемся. Понятное дело, редко кончается хорошо. Глупая морская девица — не исключение.

Даже если отбросить очевидные типы проблем, вроде очень часто встречающихся предательств, вольных или невольных, человеческий век для нас — не минута, конечно, но всё ещё очень мало… Но действительно ли это значит, что привязываться не стоит?

— Всё будет как будет, — повторил я. — Правила этой игры написаны не просто так.

— Она поставила твоё существование под угрозу ради глупости…

— Она не знала об этом. Для неё, как для многих, это просто развлечение, не имеющее последствий. Они не верят, что мы существуем, помнишь? Им не позволено верить, не всерьёз, по крайней мере. И у этого явления, как у вообще всего, есть две стороны.

— Но…

— Спасибо, братец-тис. Хватит глупостей; я заказал тебе кофе имени меня. Если уж пришёл, оцени! А я пошёл.

И я действительно пошёл, на ходу совершенствуя обличье, и встал перед ней с улыбкой до ушей.

— Девушка, — сказал я, — вы готовы к главной встрече в вашей жизни?

Она, предсказуемо, сделала шаг в сторону и