Книга сердец - Мария Юрьевна Гурова

им единожды воспользоваться тем веществом, что произойдет от их крови. Иоганн согласился. А что ему было поделать, когда не нашлось в его бренном мире нужных сердец? Заполучив по три капли крови от трех братьев, он сложил колбу в свой футляр для ингредиентов и отправился дальше. Не зная, где искать последнее сердце, Иоганн по советам фей прибыл в старый заброшенный замок, где некогда поселились легендарные король и королева неблагих. В ближайшем трактире поговаривали, что здесь жил жестокий человек, который убивал своих жен одну за другой, и только две из них избежали расправы – первая, которую он любил всю ее смертную жизнь, и последняя, что обхитрила супруга и спаслась, бежав из его владений. С тех пор замка чурались, и другими хозяевами он не обзавелся. Однако на своем веку эти стены повидали много примечательных историй. Одна из самых ранних гласила, что жил здесь некий шут и поэт, который правил будто настоящий барон. Иоганн не боялся проклятий и призраков – его страх, бродивший за ним по пятам, мог спугнуть любую мелкую нечисть. И потому он заночевал в древнем замке.

Как только луна прошла полпути по небу, из подземелий донесся вой. Он поднимался выше по лестницам, несся по коридорам, и Иоганн уж решил, что местные привидения и впрямь одичали, но стоило прислушаться, как стало понятно: то не вой – песня. Веселая, словно созданная, чтобы под нее плясали, упившись, но печальная, чтобы выплакать все, что тяжело носить пострадавшему человеку. Какая же простая, но неповторимая звучала песня. «Гениально, мастер! Браво!» – воскликнул растроганный Иоганн и безо всякого страха пошел навстречу певцу. И хотя песня, пританцовывая на пару со сквозняком, прыгала по комнатам замка, никого, кто бы пел ее, Иоганн не отыскал. «Не это ли эхо, которое приведет меня к последнему сердцу?» – подумал Иоганн, и тотчас же звонкий голос, дурачась, стал напевать другую – словно ответ на его вопрос, который вагант, живший столетия назад, никак не мог знать. Но что такого, в сущности, спросил Иоганн? Ничего такого, что хотя бы раз не приходило на ум всякому поэту! И он ухватился за эту нить и как на аркане пошел на ней, а эхо распевало до утра, и с первыми лучами упорхнуло к подвалам, где продолжило голосить. Иоганн понял: голос этого поэта вечен. Не так, как у прочих творцов, живущих до тех пор, пока кто-то другой допевает за них, но так, как мог бы только тот, кто сам жил как ветер и будто бы не имел сердца. Но послушайте его песни, и вы никогда в это не поверите – имел!

Тогда Иоганн без промедлений развернул лабораторию и приготовился попытать удачу в последний раз. Наутро он либо проснется величайшим из алхимиков, либо низойдет в свою темницу, лишенный мечты и рая. Иоганн знал, что не вещество он делает, а существо. Как же тряслись его руки: удастся ли ему превратить камень, золото, шесть капель крови и эхо в живой организм? Более того, в организм, подобный ему самому, хотя Иоганн считал себя бесподобным. Так, сотворяя его, Иоганн смешал четыре сердца:

– истинно живое, что уже не бьется, чтобы новый человек сам различал, что добро, а что дурно;

– истинно золотое, чтобы он щедро одаривал всякого нуждающегося в помощи;

– истинно каменное, чтобы он был стойким и вынес все потрясения;

– сердце, что будто бы никогда не существовало, чтобы он царил в хаосе как несокрушимая идея!

И вот когда осадок на дне колбы сгустился и сформировался в маленькое зернышко, Иоганн изъял его и посадил в горшок, а после пересадил саженец прямо во двор замка. С первой весной дерево зацвело и принесло единственный плод. Иоганн осторожно сорвал его и преподнес женщине, которую несколько месяцев назад отыскал в деревне, в том самом трактире. Прислуга средних лет, что выносила и родила трех здоровых детей, но всех их забрала оспа. И ныне, убитая горем, она влачила свою судьбу, как кандалы. Иоганн предложил ей перебраться в замок, приведенный в порядок, служить ему и заботиться о ребенке. Услышав о сироте, которому нужна мать, она тут же согласилась, не спросив даже об оплате. Только Иоганн умолчал, что дитя еще нет в замке, а ей предстоит его принести. Вместо этого на первый ужин он подал ей плод и проследил, чтобы она съела его весь, вместе с кожурой и косточками. И ко сроку перепуганная непорочным зачатием бедняжка разродилась. Мальчик был крепок и полностью здоров. Иоганн ликовал, видя, как продвигается вперед к своей цели. Мальчик рос таким, каким его задумал Иоганн, – что за чудесный ребенок! Никогда бы человек, созданный естественно, не получился настолько идеальным. Но его мать едва все не испортила.

– Как ты посмела дать ему имя, глупая женщина? – взревел он, когда узнал, что малыш стал откликаться на Клауса. – Разве я велел тебе? Разве ты спросила у меня дозволения?

– Как можно, господин, не назвать человека? Вам имени для него жалко или не по нраву такое, что я выбрала? Так дайте другое! Любое! В вашу честь – пусть будет Иоганном или Георгом!

– Никаким Георгом он не будет! Дура! Не смей именовать его никак, кроме как мальчиком!

– Умоляю, господин Иоганн! Как же мне крестить его без имени?

И тут гнев раскалился добела, а Иоганн зашипел:

– Он не будет исповедовать ни одну из религий! Не смей ничего ему прививать, иначе сошлю тебя обратно и больше ты мальчика не увидишь. Он не сын тебе, он никому не сын, никому не брат, никому отцом не станет! Либо ты будешь послушна моим приказам, либо ступай вон и больше не показывайся в замке, иначе я заберу его и увезу туда, где никто нас не отыщет.

Рыдая о горькой судьбе ребенка, что пришел из ее утробы, женщина согласилась, лишь бы не расставаться с мальчиком, как отныне его звали и она, и Иоганн. А других людей ему не показывали. Алхимик растил воспитанника, удобряя его ум историями о храбрых мужах, прекрасных дамах, грозных чудищах и хитрых феях. Конечно, по возрасту он начал обучать его грамоте и всевозможным наукам, а когда тот вступил в отрочество, за ним явились феи и испросили его на день. Иоганн пообещал, что отпустит мальчика с ними на несколько лет с несколькими условиями: ему никто не даст имени, его не одарят никаким из статусов, не привьют ему никаких убеждений. Но его научат сражаться, быть истинным рыцарем.

– Ведь известно всякому, что именно