Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

40. Из единого — множество

В поместье Карндейл царила тишина, и лишь негромко потрескивали стены. На лице стоящего перед кроватью доктора Бергаста снова отразился страх, и он шагнул назад.

— Он должен быть здесь, — пробормотал Бергаст. — Первый Талант. Должен быть здесь.

Рукой в перчатке он провел по смятой простыне, словно удостоверяясь в том, что это ему не кажется. Разбитые пластины тихонько звякнули. Плотно сжав губы, он пересек небольшую спальню и выглянул в окно, где простирался окутанный туманом мир мертвых.

— Доктор Бергаст? — прошептал Марлоу, в испуге оглядывая стены. — Он где-то здесь, с нами?

— Скорее всего, — кивнул, повернувшись, тот и провел рукой по бритому затылку. — Но он еще слаб. Я ощущаю его присутствие. Он тут, в доме, вместе с нами, голодный. Я только сейчас понял… Все эти годы другры питали его юными талантами, укрепляли его, выводили из сна. И все эти карикки, которых мы видели, — его жертвы… Их так много. Так много. Я не знал.

Бергаст повертел нож в руках, изучая лезвие, и добавил:

— Но мы здесь, вместе с ним. А другры снаружи. У нас преимущество, дитя.

— Но что, если… если он выберется, доктор Бергаст? — тревожно спросил Марлоу.

— Это невозможно. Пока нет последнего ключа от двери. А он утерян уже несколько столетий назад.

— Но карикки же как-то выбирались отсюда. Вы сказали, что он их ел, а сейчас они снаружи…

— Карикки — это неживые создания, дитя. Они пограничные существа. Они могут проходить через пороги… каким-то образом. Но другры не могут. И мы не можем. И Аластер Карндейл не может тоже.

— Как же мы его найдем?

— Мы? — холодно улыбнулся Бергаст. — Мы не найдем. Он сам найдет тебя, дитя. Этот дом приведет тебя к нему.

— Потому что я другой?

— Да, потому что ты другой.

Марлоу вспомнил лабиринт комнат, женщину в белом, охваченную нарастающей злостью, и содрогнулся. Ему не хотелось снова проходить через все это. Но потом он подумал о Чарли, о Комако и Рибс, обо всех остальных и о том, что с ними случится, если Первый Талант освободится. Ради их безопасности он должен встретиться с ним.

— На него очень страшно смотреть? — спросил мальчик. — Он такой же страшный, как другр?

— Внешность и суть не одно и то же, дитя. Что бы ты ни увидел, не доверяй внешности. Верь в то, что знаешь. Верь тому, что считаешь добром.

— Ладно, — ответил Марлоу, хотя и не понял ничего из сказанного. Он просто хотел узнать, стоит ли ему бояться.

— Доктор Бергаст? А если ударить его ножом, ему можно навредить? Ну, то есть раз он уже проснулся…

Бергаст заткнул нож обратно за тряпки на поясе.

— Да, он может истекать кровью, дитя. Он будет слаб. И даже хаэлан умрет, если лишить его головы.

— Так вы хотите отрубить ему голову? — распахнул глаза Марлоу.

— Я хочу покончить с ним, — мрачно ответил Бергаст.

Обхватив лицо Марлоу обеими руками, он наклонился к мальчику.

— Позволь дому вести себя. Ты чувствуешь его? Здание хочет помочь тебе.

Марлоу заморгал и где-то на краю зрения увидел расплывчатые очертания чего-то вроде человека, замершего в ожидании.

Немного помявшись, мальчик вышел через красную дверь и остановился. Коридор исчез; вместо него обнаружилась маленькая раздевалка с висящими на стенах кожаными уздечками и ремнями. Пройдя через низкую дверь в холодное помещение с бочками гниющих овощей и скользким полом, он пересек его и поднялся по лестнице. Позади него бесшумно, словно змея, двигался Бергаст. Они вошли в длинную столовую с полированным столом и дюжиной или более стульев. На дальней стене висело помутневшее зеркало. Казалось, сам дом ведет Марлоу вперед, все дальше и дальше. Через тускло освещенную кладовую по устланному ковром коридору, к другой красной двери.

— Здесь, — прошептал Бергаст. — Он здесь, я уверен. Когда я замахнусь ножом, не смотри на него. Понял? Это зрелище не для детей.

— Хорошо.

— Вот и ладно. А теперь открой дверь.

Но Марлоу колебался:

— Доктор Бергаст? Я боюсь.

Глаза Бергаста вспыхнули.

— На это нет времени. Открой дверь, и покончим с этим.

Открыв дверь, Марлоу оказался на узком балкончике, выходящем на длинную и тусклую застекленную террасу с полированными панелями из красного дерева, что прерывались высокими окнами в свинцовых рамах. На полу были расставлены глиняные горшки с мертвыми, засохшими растениями. На полках выстроилось еще больше подобных горшков. Потолок пересекали балки со стеклянными панелями между ними. Марлоу медленно подошел к перилам и глянул вниз: серые каменные плиты с толстым ковром посередине. За стеклом клубился тонкий туман мира мертвых.

И только когда они спустились к основанию лестницы, Марлоу понял, что они не одни. В дальнем конце помещения, наполовину скрытый мертвыми растениями, находился человек. И Марлоу, не спрашивая, понял, что они нашли того, кого искали.

Аластера Карндейла. Грозного Первого Таланта.

Он был невысок, бородат и стоял на коленях у окна, склонив голову, будто в молитве, облаченный в пожелтевшую ночную рубашку с пуговицами на левой стороне и руническими письменами по всей спине. Седые сальные волосы спутанными прядями спадали до плеч. В тумане за окном виднелась вторая фигура с вытянутой рукой, прижатой к стеклу. В ее позе было что-то жалкое и одинокое, и у Марлоу защемило сердце.

Но тут он узнал в этой фигуре мужчину в черном и без глаз, другра-глифика, того самого, кто преследовал их во дворе. И в тот же миг Аластер Карндейл обернулся, поднял голову, и Марлоу затаил дыхание.

Лицо пожилого человека было изуродовано. Изо рта у него текла кровь, заляпав белую бороду, как если бы весь он перепачкался в томатном супе. Губы были зашиты белыми нитками. Из пустых глазниц по щекам тоже струилась кровь. Он поворачивал лицо из стороны в сторону, словно ощущая чье-то присутствие, — слабо, неуверенно.

Он совсем не казался страшным, а выглядел сломленным существом, слишком жестоко наказанным.

Бергаст же не колебался ни мгновения и, выхватив нож, вихрем ринулся вперед — бесшумно, как хищник, стремительно и злобно. И тут же застучал в стекло другр снаружи — в ровном и быстром предупреждающем ритме. Бергаст не замедлился. Марлоу понимал, что должен отвернуться, но не смог. Добежав до Первого Таланта, Бергаст схватил рукоять ножа обеими руками, звякнув перчаткой, и яростным резким движением вогнал клинок в сердце древнего человека. Старик захрипел. Бергаст рукой в перчатке схватил Аластера Карндейла за волосы, откинул его голову назад и принялся пилить ножом шею.

От невероятно