Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

— Верона — распространенное имя. — Все-таки получилось кое-как из себя выдавить ответ. — Возможно, там помнят не меня.

Жалкая попытка.

— Мне прислали копию твоего личного дела. Итак, отличница, с дополнительной специализацией. Представительница богатой и знатной семьи…

В этом месте в голосе ректора скользнуло что-то. Заминка. Как будто он сам сомневается в том, что говорит. И вдруг снова резкий и быстрый вопрос:

— Почему ты сбежала? Ведь ты сбежала. Обставила все так, чтобы все думали, что ты умерла.

Он помолчал, словно ждал, что я начну отвечать. А я тоже молчала.

Так что, пришлось продолжать Дакару:

— Почти неделю тебя искали в горах. Потом еще долго искали в горах твое тело. Подключили всадников. Отец до сих пор не оправился от потери. Если наплевать на учебу, то уж отца-то могла поберечь! Человек только что похоронил любимую жену. И тут — еще одни похороны. С пустым гробом.

«Не отправился от потери!» — стучало у меня в висках, как рефрен. Ах, как удачно получилось. Не оправился.

— Так почему? — продолжил Дакар, — Два года прошло. Ты оказалась в беде. Можно было дать о себе знать! Попросить помощи. Написать письмо домой. Письмо стоит недорого!

Домой? Просить о помощи? О чем он?

Я покачала головой и хрипло, невольно напомнив самой себе только что ушедшую отсюда Вильгельмину, ответила:

— Мне не нужна помощь. Я в порядке. И справлюсь сама.

— Вижу, насколько в порядке. Послушай, я сам напишу письмо мастерам в северную академию. Или, если не хочешь, то твоему отцу.

— Не надо!

Я попыталась поймать взгляд ректора, но тщетно. Он словно отгородился от меня.

— Много лет близкие тебе люди считают тебя мертвой.

Но я не ответила. А ректор вышел из-за стола с тощей папкой моего личного дела в руках. Спросил несколько мягче. С интонацией, с которой взрослые пытаются завоевать доверие маленьких детей:

— Что это было? Парень? Ты сбежала с мужчиной. Не захотела возвращаться… или что?

— Я не могу об этом говорить. — Как найти в себе силы отвечать Дакару спокойно и отстраненно? И еще сделать так, чтобы он не сообщил обо мне домой?

— Не можешь? Или не хочешь? У тебя прекрасный шанс. Восстановишься в Академии. Наладишь отношения с родными. Ну же!

— Вам-то это зачем?

Мой вопрос, кажется, застал его врасплох.

Что, еще одна попытка нанести пользу? Он не похож на филантропа. Или я у него вызываю неконтролируемую жажду благотворительности⁈

— Просто хочу помочь.

— Не! Надо! Мне! Помогать! Я справлюсь! Я выплачу долг. Я разрулю со студентами. Я смогу найти нормальную работу. Все! У меня! Будет! Хорошо!

— Ящерка, вероятно, ты этого пока не понимаешь. Семья — это единственное, что стоит беречь.

— Беречь? — вырвалось у меня, — Беречь. Я и берегу! Именно это я и…

Не семью. Память о той семье, которая у меня была. Ведь была! Пусть давно, пусть я уже почти не помню!

Беречь. От нормальной семьи не сбегают, превратившись в горбатую ящерицу.

Я поняла, что теряю контроль, и все-таки даю горечи прорваться наружу.

— Я могу посодействовать. Тебя восстановят на твоем же отделении. Достаточно подтвердить уровень знаний, а он, как я понимаю, в целом неплохой.

— Послушайте. Я не хочу. Не так. Я давно не… не Верона ди Стева. Как вы не понимаете, это не прихоть. Так надо.

— Так расскажи!

— Не могу!

Предать память матери. Предать собственные обещания и клятвы. Ради чего? Чтобы удовлетворить мимолетное любопытство постороннего человека?

Я прикусила губу, понимая, что срываюсь. Что меня снова начинает потряхивать от все того же старого страха. Что найдут. Узнают, кто я. Что стану посмешищем и сделаю посмешищем род. Пусть это, как выяснилось, вовсе и не мой род…

Чувствовала на себе пристальный взгляд ректора Дакара, и понимала — продолжит давить, и я могу случайно ляпнуть что-то такое. О чем потом буду жалеть.

Вытерла глаза, вздохнула:

— Как я с такой головой там покажусь⁈ Ну подумайте. Для графа Мариона ди Стева это будет удар…

— Он плакал. На могиле.

Ректор не мог знать такого про отца… отчима. Ну не мог!

Я зажмурилась. Попросила:

— Пожалуйста. Не надо. Не говорите никому, что вы меня узнали. Это для меня важно…

— Ящерка… ты что, плачешь?

Я снова размазала и вытерла слезы. Конечно не плачу.

— Не надо. Меня жалеть! Пожалуйста! Только не вы!

Я даже не заметила, в какой момент ректор Дакар оказался рядом со мной.

— Тихо! — сказал он успокаивающе. — Ну-ка, тихо! Кому говорю!

Он меня обнял, снова дав приобщиться к запаху елки и кофе. Прижал к груди, слегка покачивая, как убаюкивая, вопреки ворчливой, даже сердитой интонации.

В этом было противоречие. Но думать о противоречии не хотелось. Хотелось воровать запах этого странного мужчины. И его внимание. Красть у других женщин и у работы мгновения предназначенного не мне тепла и участия.

Я всего через мгновение тоже его обняла. Вцепилась, как будто он может мне как-то помочь выпутаться.

— Тише. Ящерка, все хорошо, я здесь.

— Пожалуйста. Не говорите. Им. Ему. Что нашли меня. Пожалуйста…

Я повторяла шепотом, как заведенная, одно и то же. И никак не могла остановиться.

— Обещаю, что не скажу. Рона, ну хватит. Ну посмотри на меня.

И я посмотрела.

Зачем только? Дакар выглядел взъерошенным и угрюмым, меж прямых бровей залегла складка. Его лицо было близко. В одном дыхании. Глаза, глубокого синего цвета. Расширенные черные зрачки. Выдох. Я почувствовала щекой щекотное движение воздуха.

Слишком близко.

Он вдруг наклонился и поцеловал меня в губы. Это оказалось и неожиданно, и странно. Как будто спросил о чем-то. Как будто, так и должно быть…

И сладко, и страшно.

У меня нет опыта в поцелуях. Он прав, когда я училась, то была заучкой и не обращала внимания на парней, даже когда они обращали настойчивое внимание на меня.

А потом это стало неактуально.

В первый миг я подалась навстречу, позволяя себе поверить этому поцелую, прижимаясь теснее… а потом отскочила от него, как укушенная. Или ужаленная. Еще чего не хватало!

Да чтоб все свечки погасли! Так не бывает. Не со мной. А значит, есть какая-то подлянка. О которой я пока не догадываюсь, но скоро узнаю…

— Прости, — сухо и как-то резко сказал Дакар, с новым интересом меня разглядывая. — Ящерка, я обещаю, что выполню твою просьбу. Но у меня есть встречная маленькая просьба.

Я отвернулась к окну, чтобы только не видеть лица Дакара в этот момент. Щеки разжигало. Я была уверена, что увижу насмешку или