Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

в порядке. Студенты приказ ректора приняли близко к сердцу и как-то донесли до других шутников. Жаль, не я сама их смогла унять. Но мне никогда не удавалось быть убедительной.

Все хорошо. Проживет общежитие и без меня.

Намотав круг по двору до стоянки с сабами (ректорской не было) я поняла, что откладываю неизбежное.

Даже если мои выводы не верны, так будет лучше. Еще не хватало, чтобы Дакар из-за меня влип в неприятности. Я дошла до ворот. Вот он, мой рубеж. Выйти и не вернуться.

Трудно.

Меня ждала пустая утренняя улица, одинаковые домики, первые желтые листочки на обочинах — немой укор дворникам. Здесь, в богатой части города, улицы чище и шире, чем в тех местах, где я жила. И дома выше. И люди спят дольше. И меньше полиции.

Вспомнив про полицию, я тут же вспомнила и про кожаный браслет — университетский ограничитель магии. Надо снять. Сниму, и связь разорвется окончательно.

«Было бы, о чем жалеть!» — одернула я себя и оттянула кожаный ремешок от запястья.

Ладно. Пусть пока болтается. Если полицейские спросят, кто я и откуда, предъявлю. Скажу, что отлучилась по делам из академии.

До базарного района отсюда идти почти час. А если никуда не спешить, то и больше. Я не спешила. Было тихо-тихо, солнце только поднялось над крышами. Можно никого не бояться и делать, что захочешь. Никто не увидит и ничего не скажет.

Спустившись в тот самый парк, сквозь который мы летели на сабе, я посидела на одной из лавочек, закрыв глаза и выкидывая из головы все сомнения и неприятные открытия вчерашнего дня. Если так время от времени не делать, то можно свихнуться.

Птицы пели, шуршали листья.

Удивительно приятное ощущение, которое хотелось продлить. Растянуть если не на всю жизнь, то хотя бы на остаток дня.

Но оно кончилось внезапным порывом ветра и шорохом шагов. И вопросом:

— Решила сбежать?

Спутать с чем-то этот голос совершенно невозможно. И вот же я дура! Знала же, что сабы нет на месте, и что он через этот парк возвращается в Академию.

Я встала со скамеечки, но ничего не ответила. И так-то щеки разжигало — поймали! Как за чем-то постыдным.

— Я пошла за вещами, — наконец, удалось придумать, что соврать. — Может, что-то сохранилось. Там ничего ценного. Просто. На память.

Ректор не ответил. Стоял напротив меня, придерживая доску одной ногой. Не верил — я макушкой чувствовала. И печенкой.

Но пусть думает, что хочет. Я ведь и вправду, сначала собиралась за вещами.

— Давай, провожу. — предложил вдруг резко. — На сабе быстрее.

На мой писк, что неудобно, и что вероятно, он торопится, только хмыкнул:

— Хватит болтать. Давай сюда, вставай впереди меня.

Я вздохнула. Но встала, куда велели.

На сабах часто катаются парочки: и экстрим, и повод пообниматься. Я всегда хотела научиться. Но у нас дома — не было. А в северных городах для частных лиц они под запретом.

Я не то, чтобы боялась, что он будет распускать руки. Просто почему-то стало стыдно за побег.

Дакар осторожно придержал меня за талию, саба качнулась, когда он на нее вспрыгнул.

— Говори адрес!

Я назвала, и мы снова полетели! И на этот раз все было прекрасно видно, и ветер овевал лицо теплым потоком. Редкие прохожие, солнце, отраженное окнами, рыжие отблески, голубые акварельные тени. Полицейский патруль…

Я дернулась, но ректор был к этом готов, и чуть сильнее сжал руки.

Даже на сабе лететь было далеко, а пешком бы я точно топала все утро. За респектабельным районом центра идет та часть города, которая ночами не спит. Ресторанчики и клубы, разрешенные игорные дома. Да, красные кварталы тоже здесь, просто чуть дальше. Эта часть города живет своей жизнью. Чужакам здесь опасно.

Я за два года стала почти своей. Не настолько, чтобы одарить меня хоть какой-то работой, но достаточно, чтобы не оказаться проданной каким-нибудь жаждущим приключений теневым дельцам.

Если честно, меня считают тут горем и напастью. Там, где я пытаюсь работать, весь темный бизнес рано или поздно рушится. Причем, сам без всякого моего желания или участия. Во всяком случае, они в это верят. Даже на порог меня не пускают. Не пускали.

А из красного квартала меня просто выгнали. Несмотря на голову.

Здесь уже было людно — кто-то прибирал свою часть улицы от последствий ночных гуляний, кто-то грустно тащился домой, кто-то тихо спал в кустиках. Этим не позавидуешь. Карманные воришки наверняка уже вытащили из их карманов и то, что у них с собой было, и возможный выигрыш…

Потом начинается район, который когда-то был респектабельным и спальным, но сейчас близость развлекающегося и шумного «веселого города» сделала жилье недорогим и в основном съемным. Здесь много невысоких особнячков. В одном из таких тетушка Примула и проживала.

Ветер гнал нам навстречу по улице знакомую зимнюю шляпу с розами. Я снова дернулась и на этот раз Дакару не удалось меня удержать как следует: то есть, за талию-то удержал, а вот ноги у меня соскользнули с доски, и мы оба, конечно, полетели на дорогу, хорошо, не через голову! Ах! Саба улепетнула вперед, меня перевернуло и прижало к земле чем-то тяжелым, колени однозначно были содраны, локти тоже.

Я вскрикнула, попробовала встать, но оказалось, на меня сверху свалился ректор. И… эй! Он что, башкой стукнулся? И сейчас без сознания⁈

Вот уж действительно, кто со мной свяжется, тому не поздоровится!

Я осторожно, вбок, выскреблась из-под ректора и присев в пыль, похлопала его по щекам. На лбу ссадина, но может, у него еще какие-то внутренние повреждения…

— Эй! — окликнула я. — Вара ректор! Господин Дакар…

Я рискнула садануть ему по щеке сильнее, и оживила, на свою голову!

Ругая меня, на чем свет стоит, он поднялся, и принялся отряхивать свои прекрасные модные черные брюки.

Ну, значит, в порядке.

Я тоже встала, и сделала вид, что мне все нипочем. Хотя локти и особенно колени сильно саднило. Но ругающийся Дакар, это нормально, а ругающаяся я — это всегда грустно смотреть. Так тетушка всегда говорила: «Верона, когда ты ругаешься, то больно смотреть!».

Зыркнул на меня недобро. Спросил:

— Что тебя дернуло-то?

Я вздохнула:

— Шляпа. Тетушкина. Вон. Укатилась.

— Ну и что в той шляпе⁈ Старье. Не продать. И носить вряд ли бы ты стала.

— Она была в том сарае. — пояснила я. — где все вещи сложены… которые не продать.

На самом деле, новые жильцы наложили лапы на все тетушкино имущество «за