Сердце пентаграммы - Нинель Мягкова

Я вцепилась ему ногтями в ягодицы, извивалась, пытаясь освободиться и позволить ему войти глубже, сильнее, потому что я вот-вот, снова, и мне не хватало буквально чуть-чуть, но Инги был неумолим. Он двигался короткими, едва заметными толчками, сводившими меня с ума, и возносившим все выше, туда, где маячило недосягаемое наслаждение.

Крепкая рука уверенно накрыла мою грудь. Я вздрогнула, потом поняла, что это все же пришедший в себя Миран, а не кто-то третий. В этот раз он оклемался куда быстрее, наверное, контролировал процесс отдачи магии.

Именно острого, жесткого пощипывания сосков, как оказалось, мне и не хватало для кульминации. Жар полыхнул между бёдрами, заполняя меня и вытягивая силу из Инги. Миран отдёрнул руку, потому что я инстинктивно потянула магию и из него.

— Сильна. — было последнее, что я услышала, перед тем, как снова отключиться.

В этот раз я пребывала не в беспамятстве, а в тяжелом, усталом сне, потому очнулась от малейшего постороннего звука.

Скрипнула дверь, тихие шаги прошелестели к постели. Я напряглась, готовясь обороняться и звать на помощь. Тяжелая горячая рука, лежавшая поперёк моего живота, мимолетно перебрала пальцами, успокаивая и отвлекая.

— Мы закончили, эр Аверти. — кто-то, наверное, Миран, натянул на меня одеяло, скрывая от посторонних глаз. Темнота была уже не настолько плотной, благодаря полоске света, падавшей от двери, и я разглядела склонившегося над нашей постелью мужчину. Он был болезненно худ и бледен, на скуластом вытянутом лице выделялись темные, почти чёрные, неестественно блестящие глаза и яркие губы. Накрасил он их, что ли?

— Тогда выметайтесь. — прошелестел он, и тёплые тела по обе стороны от меня как ветром сдуло. Не успела даже заметить, они оделись или нет?

И что это за суровый дядька, что его даже мои бесстрашные дроу боятся?

— Одевайтесь, мисс. — эр Аверти брезгливо скривился и отвернулся. Я хотела было возразить, что не знаю, где моя одежда, когда заметила в изножье кровати свой балахон. Судя по тому, что он был чистый и отутюженный, кто-то позаботился и принёс смену. Мягкая домашняя обувь оказалась у кровати. Чувствовала я себя, мягко говоря, неуютно без белья, о котором никто не вспомнил, без душа, который бы после всего не повредил, и с всклокоченной головой, о которой я старалась не задумываться. Наверное, на то был и расчёт — заставить меня почувствовать себя существом низшего сорта. Гулящей, вспомнилось почему-то определение старичка Берниса.

— Я готова. — стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, сообщила я. — Прошу прощения, эр Аверти, я здесь недавно и не знаю всех порядков. В обители Сосудов меня тоже не спешили просвещать. Не могли бы вы уточнить, что теперь со мной будет и чем оно грозит?

В тусклом освещении мне могло показаться, но вроде бы по алым губам эра скользнула одобрительная усмешка. И тут же пропала, будто не было.

— Вы теперь адептка Академии. Первый курс. — холодно пояснил он, стремительно выходя из комнаты. Мне пришлось бежать вприпрыжку, чтобы успеть за ним. — Семестр скоро заканчивается, поблажек вам никто делать не будет. У вас восемь недель, чтобы догнать однокурсников, иначе вас исключат. Если вы вылетите из Академии — дар будет, само собой, тут же заблокирован. Вам ясно?

Я кивнула. Яснее ясного. Вместо положенного по закону полугода, который упоминал Миран, мне урезали срок до полутора месяцев. Мило.

Кажется, кому-то очень не нравится наличие у меня самостоятельной магии.

— У меня будет доступ в библиотеку и на лекции? — уточнила я. Эр Аверти кинул на меня нечитаемый взгляд, но с шага не сбился, уверенно сворачивая в переплетении коридоров.

По моим ногам потекло. Я старалась не думать о том, как выгляжу, и надеялась, что на одеянии не появится предательских мокрых пятен. Хватит того, что между бёдрами хлюпает вполне отчетливо, наверняка даже моему спутнику слышно.

— Разумеется. Вы даже можете попросить ваших однокурсников одолжить вам конспекты. — дернул уголком рта эр Аверти. — В случае неотложных вопросов, проблем или если пожелаете покинуть нас досрочно, можете всегда обратиться в ректорат. Мой секретарь вас запишет.

Я кивнула. Отлично, значит из постели меня вытаскивал лично ректор всея Академии. День становится все лучше и чудесатее.

Мы поднялись на четыре лестничных пролета, миновали массивную дверь, которая покорно отворилась при нашем приближении.

— Мы находимся в адептском общежитии. — пояснил эр Аверти и кивнул на дверь. — Она открывается только преподавателям и адепткам. Здесь вы в безопасности. Не советую разгуливать по коридорам в подобном виде. Да и вообще…

Что именно вообще, он не уточнил. Презрение ко мне от него исходило просто осязаемыми волнами, если бы не моя весьма устойчивая к критике психика, я бы уже устыдилась, посыпала голову пеплом и сбежала отсюда, к бесам. Но расставаться с даром я готова не была, как и не привыкла отступать перед трудностями и неверием в меня окружающих.

Пусть магия во мне только пробудилась, пусть она опасна и для меня тоже, я хочу попытаться ее обуздать. Ведь эта сила — часть меня, нравится мне это или нет.

Я никогда не была сторонницей превентивных мер. Зачем удалять зубы мудрости, например, если они еще даже не выросли? Или там гланды, например. В организме нет лишних деталей, для чего-то они все нам даны, и не стоит избавляться от всего подряд, что нам кажется помехой.

Лучше уж попытаться научиться пользоваться магией. А там, глядишь, каким-нибудь образом, хоть той же Изнанкой, попытаться вернуться домой.

Несмотря на жалкий вид и общее странное самочувствие, я заулыбалась. Не без злорадства.

Ректор, покосившись на меня, почему-то поежился.

Отведённая адепткам башня в крыле общежития оказалась достаточно комфортной, сухой и в хорошем состоянии. Я-то ожидала увидеть развалюху, достойную Золушки, но нет, комната, в которую меня привёл ректор, была просторной, светлой и даже с собственной ванной. Не чета особняку Мирана, конечно, но для общежития — роскошно. Приличных размеров кровать, солидный письменный стол с писчими принадлежностями, аккуратно разложенными рядочком, и стопкой чистой бумаги, к нему стул с удобной спинкой и мягким сиденьем. Платяной шкаф, в котором, к моему удивлению, оказалось битком самой разной одежды.

— Ваши любовники постарались. — прокомментировал мою находку эр Аверти. Я недоуменно на него покосилась, но ограничилась кивком.

Когда я была сосудом, к Мирану относились с благоговением и уважением, а сейчас, когда выяснилось, что у меня своя магия, он перешёл в разряд просто любовников? Надо будет набрать в библиотеке