Сердце пентаграммы - Нинель Мягкова

точно. В чертах лица, вытянутых ушах, чуть оттопыривавшихся и нервно подергивавшихся при резких звуках, раскосых миндалевидных глазах мне виделось нечто знакомое. Марилла отдаленно походила на нашего преподавателя, как схожи друг с другом, например, азиаты.

Мы стайкой просочились в уже почти полностью забитую адептами аудиторию, девочки привычно устроились на первом ряду. Я обреченно присела на скамью рядом. Понятно, что спрашивать будут в основном именно нас.

Подстава следовала за подставой. Кажется, о сне на ближайшие несколько недель мне придется забыть. Учиться, учиться, и еще раз учиться, как завещал дедушка пролетариата.

Как я и подозревала, за лекцию магистр раз десять вызывал студентов, чтобы проверить пройденное или эрудицию по новой теме. И три раза из них — меня.

Ну, вот что я могла ответить? Невразумительно проблеять нечто? Зачем унижаться?

— Я прибыла в Академию сегодня утром, магистр Эркнетель. — спокойно, с достоинством сообщила я, будучи поднятой с места в первый раз. — И жила до сих пор в довольно отдаленном краю. Поэтому, к сожалению, не могу ответить на поставленный вопрос.

Магистр недовольно поморщился, но разрешил сесть обратно, а через десять минут спросил снова. Я поднялась и молча уставилась на него, не опуская глаз. Издевается он, что ли?

— Что за дикие места — ваша родина! — недовольно провозгласил ушастый. — не знать даже года принятия Магической Всерасовой конвенции — позор!

Я только кивнула, не собираясь спорить. Если ему так сильно хочется меня осмеять прилюдно — помешать никто не может.

Предмет, несмотря на общую противность и вредность преподавателя, оказался довольно интересным, по крайней мере мне. Появилась возможность узнать о мире, в который меня занесло, чуть больше. Ведь нынешние устои и порядки существуют именно благодаря его истории и произошедшим за столетия событиям. Так что зубрить я буду не за страх, а за совесть.

Да и нападками ушастый, как мне кажется, больше увлекался по инерции. После третьего раза, который я встретила все с тем же холодным достоинством, он утихомирился, а глядя на то, как я тщательно записываю и перерисовываю развесистое древо правящего рода, в то время как парни-адепты болтают вполголоса и явно не слушают, так и вовсе подобрел, и уже не смотрел на меня с откровенным пренебрежением. Кажется, то, что я умела писать, слегка примирило его с моей дикостью.

Повезло, что мне эти умения вложили вместе с местным языком. Иначе как бы я выкручивалась — не представляю. В обители Сосудов нас не спешили обучать чему бы то ни было, так что вряд ли они занялись бы ликвидацией моей безграмотности.

Лекция длилась часа два, затем после небольшого перерыва, которого только-только хватило, чтобы сменить аудиторию, началась следующая — по теории магии. Пока что расписание мне нравилось. Мне особенно остро не хватало знаний именно по владению своим даром, так что история изобретения заклятий и схемы их построения пришлись весьма кстати. Пожилому ментору было глубоко начхать на новых адепток, в отличие от Эркнетеля, он знай себе бубнил и чертил, чертил и бубнил, почти как моя родная преподавательница по конструированию. Схемы у него получались малопонятные, но я старательно перерисовывала в точности, надеясь позже уточнить у соседок по башне.

За обедом я радостно уписывала за обе щеки, предвкушая следующий виток овладевания знаниями, остальные же девушки вяло ковырялись в тарелках, не горя желанием идти на следующую лекцию.

— Что, неужели он будет хуже ушастого? — подколола я их. Моя природная жизнерадостность не позволяла мне унывать даже в сложившейся ситуации. Если я не могу что-то изменить — стоит расслабиться и получить удовольствие, такой у меня девиз. И пребыванием в стенах Академии я собиралась насладиться по полной программе.

— Нет, магистр Ульвар не злобный. Только требовательный очень. — грустно вздохнула Сигге и отодвинула почти нетронутую тарелку. — Пойдём, переоденемся, сама увидишь.

Я пожала плечами, одним махом допила темно-бордовый сок из неизвестных фруктов и поспешила вслед за соседками. Переодеваться нужно было в удобное и не стесняющее движений, так что я облачилась в уже привычный костюм дроу-ниндзя. Соседки мои нацепили нечто вроде шаровар, поверх них тунику, и я на их фоне смотрелась провокационно раздетой, но в таком объёме ткани я точно запутаюсь. Так что переодеваться еще раз не стала, и последовала за девушками на улицу. Уже знакомый полигон вырос перед нами неприступными стенами, за которыми бурлила жизнь.

Только вчера гладкое покрытие без единой вмятины было безжалостно изрыто канавами и буераками. То тут, то там торчали снаряды, перекладины и брусья, по которым споро лазили, разминаясь, все те же парни в красном. Один из них заметил нас, подходящих ближе, помахал рукой, рисуясь и балансируя на тонкой доске.

— Новенькая? — к нам подошёл огромный, похожий на медведя мужчина, заросший густой рыжеватой бородищей. — Последней пойдёшь.

Я кивнула, как заворожённая наблюдая за слаженными действиями парней. Некоторые препятствия были специально рассчитаны на командную работу, одному подтянуться на руках куда сложнее, чем влезть с поддержкой остальных, и адепты вовсю этим пользовались.

Обернувшись на понуренных девиц, я тяжело вздохнула. Как бы ни любила я полосы препятствий, в этот раз, кажется, меня ждёт непростой пробег. Судя по всему, менять условия или понижать планку никто для дам не собирался.

Я в недоумении повернулась всем телом к переминающимся девицам.

— Мы что, так же должны будем? — уточнила у них.

Ответил мне все еще стоявший рядом бородач.

— Вы же будущие маги. — с нескрываемой издевкой протянул он, смеряя скептическим взглядом пышные шаровары на девицах, не особо отличимые издали от юбок. — Грозы преступности и врагов отечества. Преследовать-то вы их как будете? Семеня и приседая в реверансах?

Издевался он зря, как минимум двум из нас реверансы было делать некому и некогда. Да и меня тоже можно посчитать. Не знаю почему, но Мариллу я сразу причислила к аристократии, так что кажется нападки физкультурника были направлены в основном именно на нее.

Что особенно выбесило.

Она, бедняжка, и так от каждого куста шарахается, а этот бугай над ней еще издеваться вздумал!

— Пойдёте медленно и аккуратно. — пробормотала я, когда бородач отошёл в сторону, чтобы поорать на недостаточно активно ползущего в грязи адепта. — доходите до стены с веревками и ждёте меня.

— Какая стена, что ты. — вернула меня на землю Сигге. — Мы обычно на вон тех кольцах уже падаем.

Я оценила второе от начала препятствие и пригорюнилась.

Первое и правда преодолевалось довольно легко. Всего-то зацепиться за канат и перескочить глубокую лужу. А дальше шёл ряд колец, держась за которые нужно было перебраться