Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Под давлением фрейлины и совести Мира ставила было бокал на стол. Но глава винодельческой гильдии отпускал новый изощренный эпитет во славу вкуса: «Вино, пригодное для пития детьми Праматери!.. Вкус гибок, словно лебединая шея!..» — и Мира допивала до дна.

— Теперь высокому вниманию господ предлагается вино из дурман-ягоды, произрастающей в топях Дарквотера. Она растет среди самых опасных трясин и обладает чрезвычайною пьянящей силой. Бедные животные, отведав таких ягод, теряют трезвость мысли и тонут в трясине, своими телами удобряя почву под корнями коварного растения. Лишь самые искусные следопыты отваживаются собирать дурман-ягоду, и выживают среди них лишь те, что строго следуют правилу: не пробовать ни ягоды, пока не выйду на твердую землю! Вы же, господа, опробуете сей редчайший напиток, не подвергаясь никакой опасности.

Вино имело цвет ночного озера. Мира жадно потянулась за бокалом, и леди Лейла толкнула ее ногу.

— Сударыня, что вы себе позволяете?..

Лейла пнула ее с такой силой, что туфелька слетела с ноги.

— Ай!..

— На вас смотрит Аланис Альмера, — процедила фрейлина. — Хотите ее позабавить?

Слова возымели эффект пощечины. Мира только тронула языком вино (действительно, коварно пьянящее) и глянула через стол на герцогиню. Аланис покраснела и весело улыбалась, но глаза были совершенно трезвы. Она контролировала себя куда лучше Миры.

Прекрасно, Минерва! Помним о приоритетах — конечно!

Она поставила левую ногу на каменный пол и припечатала каблуком правой. От боли чуть слезы не брызнули из глаз. Ах, хорошо!

— Вашему величеству нездоровится?.. — проявила участие леди Аланис.

— Горюю о бедных следопытах, погибших во славу вина…

— Вкус извилист, как многоходовая интрига, — констатировал глава виноделов.

— А мы его выведем на чистую воду! — стукнул по столу шериф. — Подать еще стакан — распробую его начисто!

— М-да, — крякнул помощник шерифа.

Слава строгости леди Лейлы: Мира успела опомниться как раз к тому моменту, когда слово предоставили банкирам Фергюсону и Дей. Тем самым банкирам, встреча с которыми неотъемлемым пунктом входила в план Минервы. Тот самый план, ради которого герцог Ориджин, повинуясь скромной просьбе владычицы, переставляет свои батальоны…

— Ваше величество, миледи и милорды. За минувший год мы сделали многое, но я предпочту сказать о том, что пока не выполнено. Владыка Адриан — да будет он счастлив на Звезде — мечтал соединить всю страну сетью рельсовых дорог и сделать самые дальние города близкими, будто соседние кварталы. Миледи и милорды, не только рельсы способны на это, но и банковская система. Единая сеть банков по всему Поларису, подкрепленная связью по «волне», позволит за день пересылать деньги с края на край материка. Северянин сможет вести торговлю в Шиммери с той же легкостью, будто вышел в соседнюю лавку! Вот это, господа, пока еще не сделано. Но таковы планы банкирского дома Фергюсон и Дей!

Многие гости зааплодировали. Господин Фергюсон держался твердо и говорил стремительно, как человек дела. От слов банкира повеяло бодрящей свежестью. Госпожа Дей, его компаньонка, прибавила:

— А если все же говорить о свершениях, то мы трижды вкладывали крупные средства в реформы владыки Адриана. Не одна сотня миль рельсов проложена за наши деньги. Банк Фергюсон и Дей идет в ногу со временем.

Хороши ли они как союзники? — подумала Мира. Можно ли на них положиться? Адриан сотрудничал с ними — это в их пользу. Герцог Ориджин отослал их без разговоров — это тоже хорошо. Слова Фергюсона и Дей внушают доверие — по крайней мере, выдают людей, умеющих добиваться цели. Правда, банкиры… Прошлый знакомый банкир — граф Виттор Шейланд — оставил весьма двойственное впечатление… Но есть ли выбор? Кто еще может помочь в выполнении плана?..

С бокалом нового вина поднялся господин Конто. Этот банкир казался противоположностью своих братьев по цеху: невысокий забавный человечек с круглой лысой головой и роскошными усами дамского угодника. Чуждый нахальства, но способный оценить шутку: Мира не раз замечала, как он посмеивается себе под нос.

— Ваше величество, прекрасная леди-бургомистр, славные господа старейшины! Сейчас полагается сказать о прошлогодних свершениях… Знаете, я просто заработал очень много денег. Это ужасно скучно — одни числа на бумаге… Если бы я посадил дерево или постриг овечку — тогда было бы о чем сказать. Но, к сожалению, я не пастух и не садовник, а всего лишь банкир.

Он с комичной беспомощностью развел руками, и все гости захохотали.

— Браво, господин Конто!

— Вы в своем духе!

— М-да уж!..

Лишь Фергюсон и Дей смерили конкурента недовольными взглядами, которые он предпочел не заметить.

— Мы переходим к одной из жемчужин нынешней дегустации, — значительно провозгласил распорядитель. Музыка притихла, когда слуги внесли диковинную амфору в форме львиной головы. — Вино, что будет представлено вниманию господ, по праву носит титул королевского. Три столетия назад его величество король Шиммери поручил своему маркизу Эйлин-Фраю приготовить особое вино, достойное утонченных вкусов южного двора. Чтобы выполнить задачу, маркиз приобрел земли в головокружительных высотах гор, над входом в долину Львиных Врат. Он разбил виноградники на южном склоне горы таким образом, что солнце освещает их в любое время дня, кроме первого часа рассвета и последнего часа заката. Ни в одной точке мира больше не найдется виноградника, получающего столько лучей тепла! Чтобы возделывать лозу и собирать урожай, маркизу пришлось заложить мост над ущельем Львиных Врат, который так и не был окончен при его жизни. Но потомки маркиза завершили мост и стали собирать урожаи самого солнечного винограда в мире. По легенде, однажды горный лев забрел на винокурню и распугал всех тамошних рабочих. Когда они вернулись в сопровождении воинов, чтобы выгнать зверя, то увидели чудесную картину: грозный хищник, попробовав вина, мурлыкал от счастья и позволял людям гладить свою гриву. Вот потому вино и зовется «Счастье льва».

— Леди-бургомистр! — вскричал шериф. — Золотое вино для красивейших дам! Леди Аланис, скажите о своих великих успехах!..

Все мужчины за столом поддержали его. Не возражала и Мира: ее очередь придет в самом конце, а это вино было еще не последним.

Аланис Альмера взяла бокал тонкими своими пальцами — рука чертовски грациозно изломалась в запястье, — качнула ладонью, позволив вину омыть стенки бокала, тихой волною стечь по стеклу. Поднялась — воплощение изящества, искусство в движении… Мужчины затаили дыхание, шериф издал вздох на грани приличия. Мира мучительно ощутила все