Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

не видели ничего, кроме слабого мерцания света чародея, что подскакивал, как блуждающий огонёк, перед ними. Проход, что они выбрали, неуклонно вился вверх, идя, насколько они могли судить, большими дугами, и неуклонно расширялся. Ни по одну сторону теперь не было устьев иных галерей или туннелей, и пол, хоть и груб во многих местах, был цел и без ям и трещин. Они шли быстрее, чем накануне, и, должно быть, покрыли миль двадцать или больше, пятнадцать, быть может, по прямой на восток. По мере того как они шли вверх, дух Фродо немного поднялся, но он всё ещё чувствовал гнёт и всё ещё порой слышал или думал, что слышит, позади и сквозь топоток их собственных ног следующий шаг, что не был эхом.

Они прошли почти столько, сколько хоббиты могли вынести без отдыха и сна, и все думали о месте, где остановиться на ночь, когда вдруг стены справа и слева исчезли. Они замерли. Гэндальф, казалось, был доволен. — Думаю, мы достигли обитаемых частей, — сказал он, — и недалеко от восточной стороны. Я чувствую перемену в воздухе и догадываюсь, что мы в широком чертоге. Думаю, рискну немного посветить.[31]

Он поднял свой жезл, и на краткий миг тот вспыхнул, как зарница. Огромные тени взметнулись и бежали, и на секунду-другую они увидели обширный свод высоко над головами. Со всех сторон простирался огромный пустой чертог с прямыми тёсаными стенами. Четыре входа они мельком увидели: тёмные арки в стенах: одна на западе, которой они пришли, одна перед ними на востоке и по одной с каждой стороны. Затем свет погас.

— Это всё, на что я отважусь пока, — сказал чародей. — Здесь были большие окна на горном склоне и шахты, ведущие к свету и верхним пределам копей. Думаю, мы где-то здесь. Но сейчас ночь, и мы не можем сказать до утра. Если я прав, завтра мы, может, и впрямь увидим, как заглядывает утро. Но пока нам лучше не идти дальше без разведки. Ещё немалый путь будет, прежде чем мы пройдём, — Восточные Врата на куда более низком уровне, чем это место, и дорога вниз долга. Отдохнём, если сможем.

Они провели ту ночь в великом пустом чертоге, сгрудившись в углу, чтобы спастись от сквозняка, — казалось, был ровный поток студёного воздуха внутрь через восточную арку. Обширность и громадность туннелей и выработок наполняла хоббитов недоумением.[32] — Должно быть, тут было могучее племя гномов в своё время, — сказал Сэм, — и каждый трудился усердно, как барсук, сотню лет, чтобы сделать всё это, — да к тому же большей частью в твёрдой скале. Зачем они всё это делали? Не жили же они в этих мрачных норах, неужто?

— Недолго, — сказал Гэндальф;[33] — хотя рудокопы часто проводили долгие сроки под землёй, я думаю. Они находили драгоценные металлы и самоцветы — очень обильно в более ранние дни. Но копи были всего знаменитее металлом, что в сколько-нибудь большом количестве находился лишь здесь: серебром Мории, или истинным серебром, как иные его зовут. Итиль[34] зовут его Эльфы и ценят его и поныне выше золота.[35] Оно почти столь же тяжело, как свинец, и ковко, как медь, но гномы могли неким своим секретом сделать его твёрдым, как сталь. Оно превосходит обычное серебро во всём, кроме красоты, и даже в ней ему равно. В свои дни гномьи владыки Уруктарбуна[36] были богаче любого из Королей Людей.

— Что ж, мы и не видали никакого серебра с тех пор, как вошли, — проворчал Сэм, — ни самоцветов тоже. Ни гномов.

— Не думаю, чтобы увидели, пока не поднимемся выше[37] и ближе к восточным входам, — сказал Гэндальф.

— Надеюсь, мы всё-таки найдём гномов в конце концов, — сказал Фродо. — Я бы много отдал, чтобы повидать старого Балина. Бильбо был к нему привязан и был бы рад вестям о нём. Он навещал его в Хоббитоне как-то давным-давно, но это было прежде, чем я переехал туда жить.

Но эти слова унесли его мысли далеко прочь от темноты, и воспоминания о Бэг-Энде, пока Бильбо был ещё там, [?густо] нахлынули в его ум. Он всем сердцем желал вернуться туда, косить лужайку или возиться среди цветов, и чтобы он никогда не слыхал о Кольце.[38] Был его черёд стеречь. Когда настала тишина и один за другим остальные уснули, он снова почувствовал, как странный страх осаждает его. Но, хотя он слушал бесконечно сквозь медленные часы, пока его не сменили, он не услышал звука ничьих шагов. Лишь однажды, далеко, где, как он догадывался, стояла западная арка, ему почудилось, что он видит две бледные точки света — почти как светящиеся глаза. Он вздрогнул — «должно быть, я почти уснул, — подумал он, — я был на краю сна». Он протёр глаза и встал и оставался стоять, вглядываясь в темноту, пока его не сменил Мерри. Он быстро уснул, но спустя время ему показалось во сне, что он слышит шёпоты и видит две бледные точки света, приближающиеся. Он проснулся — и обнаружил, что остальные тихо говорят подле него и что тусклый свет на деле падает на его лицо. Высоко над восточной аркой, через шахту близ свода, шёл серый проблеск. И через чертог, через северную арку, свет тоже мерцал, слабо и отдалённо.

Фродо сел. — Доброе утро! — сказал Гэндальф. — Ибо это снова наконец утро. Я был прав, видишь. Прежде чем кончится нынешний день, мы должны добраться до Восточных Врат и увидеть воды Хелеворна в Димрилл-доле перед собою.[39]

И всё же чародей чувствовал некоторое сомнение насчёт их точного положения — они могли быть далеко к северу или к югу от Врат. Восточная арка была вероятнейшим выходом, и сквозняк, что тёк через неё, казалось, обещал проход, ведущий вскоре к наружному воздуху, но за устьем не было и следа света. — Если бы я только мог выглянуть из одной из этих шахт, — сказал он, — я бы лучше знал, как быть. Мы могли бы блуждать туда-сюда без конца и как раз разминуться с выходом. Нам лучше немного разведать, прежде чем тронемся. И пойдём сперва к свету.

Пройдя под северной аркой, они спустились по широкому коридору,