Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

тени деревьев, было гладкое место, и над ним он провёл руками туда-сюда, бормоча слова под нос. Затем отступил. — Глядите! — сказал он. — Видите что-нибудь теперь? — Солнце светило поперёк лица стены, и, пока путники глядели на неё, им показалось, что на поверхности, где прошла рука Гэндальфа, явились слабые линии, как тонкие серебряные жилки, бегущие в камне; сперва они казались бледными нитями паутины, столь тонкими, что видны были лишь урывками, где их ловило солнце, но медленно они ширились, и узор их можно было угадать. Наверху, так высоко, как Гэндальф мог дотянуться, была арка из переплетённых букв в эльфийском начертании; ниже, казалось (хотя рисунок местами был размыт и обломан), был очерк наковальни и молота, а над ним корона и серп луны. Яснее всего прочего бледно сияли три звезды со многими лучами.[10]

— Это эмблемы Дурина и Эльфов, — сказал Гэндальф. — Они из некоего серебряного вещества, что видно лишь когда к нему прикоснётся тот, кто знает некие слова, — ночью под луною они сияют ярче всего.[11] Теперь вы видите, что мы наверняка нашли западные ворота Мории.

— Что говорит надпись? — спросил Фродо, что пытался разобрать письмена. — Я думал, что знаю эльфийские буквы, но эти прочесть не могу, так они перепутаны.

— Слова на эльфийском языке, а не на обычном, — сказал Гэндальф. — Но они не говорят ничего особо важного для нас. Уж конечно, они не называют отпирающего заклятия, если ты об этом думаешь. Они просто говорят: «Врата Дурина, Владыки Мории. Молвите, друзья, и входите». А под этим, очень мелко и теперь блёкло: «Нарфи сделал их.[12] Келебримбор из Холлина начертал эти знаки».

— Что значит «молвите, друзья, и входите»? — спросил Фродо.

— Это достаточно ясно, — сказал Гэндальф, — если вы друзья, молвите пароль, и тогда дверь отворится, и вы сможете войти. Иные гномьи ворота отворятся лишь в особое время или для особых лиц, а у иных есть ключи и замки, что необходимы, даже когда все прочие условия исполнены. В дни Дурина эти ворота не были тайными: они обыкновенно стояли открытыми, и привратники сидели здесь. Но если они были затворены, всякий, кто знал отпирающие слова, мог их молвить и войти.

[Здесь в оригинале помещена надпись на Западных Вратах Мории.]

— Так ты их знаешь?

— Нет! — сказал Гэндальф.

Остальные глядели удивлённо и обескураженно — все, кроме Топотуна, что знал Гэндальфа очень хорошо. — Тогда какой был прок вести нас сюда? — гневно спросил Боромир.

— А как ты вошёл, когда исследовал Копи, как ты только что нам сказал? — спросил Фродо.

— Ответ на твой вопрос, Боромир, — сказал чародей, — в том, что я не знаю — пока. Но мы скоро увидим, и, — прибавил он с блеском в глазах под щетинистыми бровями, — можешь начинать грубить, когда это окажется бесполезно: не раньше. Что до твоего вопроса, — сказал он, резко оборачиваясь к Фродо, — ответ очевиден: я не входил этим путём. Я пришёл с Востока. Если тебе любопытно, могу прибавить, что эти двери открываются наружу от толчка, но ничто не откроет их вовнутрь. Они могут распахнуться или могут быть сломаны, если у тебя довольно силы.

— Что же ты будешь делать? — спросил Мерри,[13] которого щетинистые брови Гэндальфа не очень смутили, и в сердце своём он надеялся, что двери окажется невозможно открыть.

— Я попытаюсь найти отпирающие слова. Я некогда знал всякую формулу и заклятие на любом языке эльфов, гномов или гоблинов, что когда-либо употреблялись для таких целей. Я и теперь помню две-три сотни, не напрягая ума. Но думаю, нескольких попыток должно хватить. Отпирающие слова были на эльфийском, как и написанные слова, — я уверен: по знакам на дверях, по остролистам и из-за того, для чего дорога и ворота изначально были сделаны. — Он шагнул к скале и легко коснулся жезлом серебряной звезды, что была близ середины эмблем, прямо над короной.

Annon porennin Diragas·venwed diragath·telwen porannin nithrad[14]

сказал он. Серебряные буквы поблёкли, но серый голый камень не шелохнулся. Много-много раз он пробовал иные формулы одну за другой, но ничего больше не происходило. Затем он пробовал отдельные слова, произнесённые повелительным тоном, и наконец (как будто потеряв терпение) выкрикнул: Édro, édro! — и сопроводил это словом «откройся!» на всех языках, какие мог вспомнить. Затем он сел в молчании.

Боромир широко улыбался за его спиной. — Похоже, нам ещё понадобятся обратно те пони, — сказал он вполголоса. — Мудрее было бы придержать их, пока ворота не открыты.[15] — Если Гэндальф и слышал, он не подал виду.

Вдруг в тишине Фродо услышал тихий всплеск и бульканье в воде,[16] как и накануне вечером, только тише. Быстро обернувшись, он увидел слабую рябь на глади озера — и в тот же миг увидел, что Сэм и Топотун вдали переходят брод на обратном пути. Рябь на воде, казалось, двигалась в их направлении.

— Не нравится мне это место, — сказал Мерри, что тоже увидел рябь. — Хотел бы я, чтобы мы могли вернуться или чтобы Гэндальф что-нибудь сделал и мы могли бы идти дальше — если придётся.

— У меня странное чувство, — сказал Фродо медленно, — страх то ли перед воротами, то ли перед чем-то ещё. Но не думаю, что Гэндальф побеждён: он напряжённо думает, мне сдаётся.

Оказалось, что Фродо был прав, ибо чародей вдруг вскочил на ноги со смехом. — Понял! — вскричал он. — Конечно, конечно! Нелепо просто — когда подумаешь! — Подняв жезл, он встал перед скалой и сказал ясным голосом: Mellyn! (или Meldir!)[17]

Три звезды кратко вспыхнули и снова погасли. Затем безмолвно очертилась большая дверь, хотя прежде не было видно ни тончайшей трещины, ни шва. Медленно она начала распахиваться наружу, дюйм за дюймом, пока не легла прямо к стене.[18] За нею виднелось подножие тенистой лестницы, что взбиралась во мрак внутри. Весь отряд стоял и глядел в изумлении.

— Я всё-таки ошибся, — сказал Гэндальф. — Отпирающее слово всё это время было написано там. «Молвите, друзья, и входите», — говорило оно, и, когда я молвил эльфийское слово, что значит «друзья», оно