Баба Зина и Каша для Инвестора - Алёна Орион

Он набирал дальше, уже входя в раж.

3. ОБЯЗАННОСТИ ИСПОЛНИТЕЛЯ

3.1. Исполнитель обязуется не прятать инструменты Заказчика в колодцах, болотах и прочих труднодоступных местах.

3.2. Исполнитель обязуется не подменять строительные материалы (краски, гвозди, доски) на альтернативные варианты без согласования.

3.3. Исполнитель обязуется не издавать звуки, имитирующие:

— Плач младенца.

— Шаги покойников.

— Скрежет когтей по стеклу.

ВООБЩЕ. НИКОГДА.

3.4. Исполнитель обязуется оказывать Заказчику консультационную помощь в вопросах:

— Определения пригодности досок, балок и прочих элементов дома.

— Местонахождения пропавших вещей (ключи, телефон, совесть).

Андрей остановился. Улыбнулся. Это... это уже выглядело как настоящий контракт.

Осталось самое главное.

4. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СТОРОН

4.1. В случае нарушения пункта 2.1 (каша) Заказчиком, Исполнитель имеет право на саботаж, ограниченный следующими рамками:

— Прятать не более двух инструментов в сутки.

— Отключать электричество не более трёх раз в день.

— Переставлять мебель не более чем на полметра от исходного положения.

4.2. В случае нарушения пунктов 3.1–3.3 Исполнителем, Заказчик имеет право на компенсацию в виде:

— Подсказки о местонахождении пропавшей вещи.

— Одного дня без каши (предупреждение за 12 часов).

4.3. При систематическом нарушении договора любой из сторон имеет право на расторжение с уведомлением за 7 дней.

5. СРОК ДЕЙСТВИЯ ДОГОВОРА

Договор вступает в силу с момента подписания и действует бессрочно до расторжения по взаимному согласию.

6. ПОДПИСИ СТОРОН

Заказчик: _________________ (Соколов А.В.)

Исполнитель: _________________ (Шнырь, домовой)

Андрей откинулся на спинку лавки.

Перечитал.

Это... это безумие. Но юридически выверенное безумие.

Он распечатал бы, но принтера не было. Пришлось переписать от руки на лист А4, вырванный из блокнота.

Почерк — корявый, но разборчивый. Он старался.

Когда закончил, взял листок. Встал перед печкой.

Откашлялся.

— Шнырь, — позвал он. — У меня предложение.

Тишина.

— Официальное. Деловое.

Из печки донеслось осторожное:

— Слушаю.

— Я написал договор. Между нами. Чтобы всё было честно, понятно и без подстав. Хочешь послушать?

Пауза. Потом:

— Валяй.

Андрей начал читать. Вслух. Медленно. С интонациями. Как на презентации перед инвесторами.

Когда Андрей дочитал до пункта 2.5 («не использовать слово "оптимизация"»), из печки послышалось одобрительное хмыканье.

— Вот это правильно. Ненавижу это слово.

Андрей продолжил.

Дошёл до пункта 3.3.

3.3. Исполнитель обязуется не издавать звуки, имитирующие:

— Плач младенца.

— Шаги покойников.

— Скрежет когтей по стеклу.

ВООБЩЕ. НИКОГДА.

Из печки донеслось возмущённое шипение.

— СТОП! — заорал Шнырь так, что в трубе ухнуло. — Вообще никогда?! Ты чё, охренел?!

Андрей вздрогнул.

— А что не так?

— Да всё не так! — Шнырь буквально захлёбывался от возмущения. — Я — дух! Понимаешь? Дух дома! Моя работа — создавать атмосферу! Это ж моя природа, как у птицы — петь! А ты мне: «никогда»! Да я без этого зачахну! Депрессия начнётся! Потеря смысла жизни!

Андрей задумался.

— Ладно. Тогда предлагай. Когда? И как часто?

— Ночью, — быстро сказал Шнырь. — Когда ты спишь. Часа с первого до четырёх. Это у меня пик вдохновения. Муза посещает. И... два раза в неделю. Не больше. Честно.

Андрей прикинул в уме. Три часа пугалок дважды в неделю...

— Ладно, — сказал он. — Но с условием: предупреждаешь за день. Чтобы я затычки приготовил.

— По рукам! — Шнырь был явно доволен. — Дополняй пункт!

Андрей дописал:

3.3.1. Исключение: Исполнитель имеет право на «художественную самореализацию» (звуки, шумы, атмосферу) не чаще двух раз в неделю, с 01:00 до 04:00, при условии предупреждения Заказчика за 24 часа.

— Отлично, — одобрил Шнырь. — Дальше читай.

Андрей дочитал до пункта 4.1 (ответственность).

— О! — обрадовался Шнырь. — Вот это по-честному! Мне нравится. Но добавь: если каша совсем уж несъедобная, я имею право...

Он замолчал, подбирая слова.

—...выразить художественный протест.

— Это как? — насторожился Андрей.

— Ну, написать на стене. Или нарисовать. Что-то символическое. Без мата, обещаю.

Андрей подумал.

— Хорошо. Но только на одной стене. И размер — не больше листа А4.

— А2, — сторговался Шнырь. — Я ж художник, мне пространство нужно.

— А3. Последнее предложение.

— Идёт!

Андрей дописал:

4.1.1. В случае вопиющего нарушения пункта 2.1 Исполнитель имеет право на художественный протест формата А3 без ненормативной лексики.

— Дальше, — поторопил Шнырь.

Андрей дочитал свой список до конца.

— Всё. Я закончил. У тебя есть дополнения?

— Есть! — обрадовался Шнырь. — Пункт 3.5. Записывай.

Андрей взял ручку.

— Диктуй.

— Я имею право на еженедельное подкармливание ворон, — начал Шнырь важно. — Местных. Они ко мне прилетают. Друзья, понимаешь? Старые знакомые.

— Ворон... — Андрей записывает. — И сколько их?

— Три. Каркуша, Гнусик и Мразь.

Андрей остановился. Поднял взгляд к печке.

— Погоди. Мразь?

— Ага, — Шнырь хмыкнул. — Она — стерва редкостная. Но имя заслужила честно. Утащила у меня сало прямо с загнетка. Нагло так. Смотрела в глаза и утащила. Я её с тех пор Мразью зову. Она, кстати, гордится.

Андрей покачал головой.

— Ладно. Дальше?

— Дальше — сало. Несолёное. Сто грамм в неделю. Ты покупаешь, а я раскладываю на крыше. Идёт?

Андрей пожал плечами:

— Мне не жалко. Сало дёшево. Записываю.

Он дописал:

3.5. Исполнитель имеет право на еженедельное подкармливание ворон (Каркуша, Гнусик, Мразь) салом несолёным в количестве не менее 100 грамм. Закупка — Заказчик, раскладка — Исполнитель.

— Идеально! — Шнырь был доволен. — Ну что, подписываем?

Пауза.

— А ты чё, серьёзно? — голос Шныря был осторожным, почти недоверчивым.

— Серьёзно. Это честно. Для обоих.

Тишина. Долгая.

Потом из печки, тихо, донеслось:

— Ладно. Неси сюда.

Андрей положил договор на загнеток.

Подписал свою часть. Размашисто. «Соколов А.В.»

Потом отошёл.

— Твоя очередь.

Ничего не происходило.

Потом бумага задрожала. Поползла в сторону печки. Исчезла в тёмном провале дверцы.

Андрей слышал, как там, внутри, кто-то сопит. Шуршит. Скребёт чем-то.

Через минуту бумага вылетела обратно. Упала на загнеток.

Андрей поднял.

В графе «Исполнитель» стоял... отпечаток.

Не чернильный. Не от пальца.

Он был тёмный, слегка маслянистый. Пах дымом, печёным яблоком и чем-то древним — медью, золой, старой глиной.

Форма отпечатка была странной — вроде бы ладонь, но с тремя пальцами. Очень маленькая.

Под отпечатком кривыми буквами было нацарапано:

«ШНЫРЬ (домовой, стаж 300 лет)»

Андрей смотрел на подпись.

Потом медленно улыбнулся.

— Договорились, — сказал он.

— Договорились, — откликнулся Шнырь. И в его голосе не было издёвки. Только... уважение?

Андрей повесил договор на стену.

Гвоздём. Одним из тех, что вернул.

Гвоздь вошёл легко, почти сам. И, когда Андрей отошёл, бумага висела идеально ровно. Ни миллиметра вкось.

Шнырь поправил.

Он сел на лавку. Посмотрел на договор на стене.

В избе было тихо. Но тишина была другой. Не враждебной. Не напряжённой.

Рабочей.

Из печки донеслось довольное:

— Инвестор.

— Да?

— Спать иди. Завтра работы много. Крышу латать. Я глянул — там дыра. Скоро дожди.

Андрей усмехнулся.

— Спокойной ночи, Шнырь.

— И тебе, инвестор.