Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

попытался сделать вдох, но грудь свело судорогой. Пальцы до боли впились в край деревянной бочки. Он смотрел в лица этих людей, и перед его глазами ломалась последняя стена, отделявшая его от реальности. Это не статисты. Это люди, чьи дома сожгли, чьи семьи убили. А он стоял здесь, в красно-чёрной униформе логистического корпуса Народа Огня. Часть системы, которая их уничтожала.

Колонна пленных проходила всего в нескольких метрах от штабеля, где стоял Каэн. Охранник отвлёкся на окрик командира, и строй на мгновение замедлился.

Один из пленных — мужчина с измождённым лицом, заросшим седой щетиной, и глубоким шрамом, пересекающим скулу, — оступился. Цепь натянулась, дёрнув соседних узников. Мужчина тяжело упал на колени, ободрав их в кровь о металлический настил причала.

Каэн инстинктивно дёрнулся вперёд, рука сама собой приподнялась в глупом порыве помочь.

Мужчина поднял голову. Их взгляды встретились.

В глазах пленного не было мольбы. В них не было даже страха, который фиксировала Система. Там плескалась бездонная, холодная ненависть — твёрдая, как гранит его родного континента. Он посмотрел на дрожащую руку Каэна, на его красную форму, на юное, перепачканное сажей лицо.

Мужчина сплюнул на железные плиты сгусток кровавой слюны. Он медленно поднялся на ноги, не сводя тяжёлого, давящего взгляда с подростка.

— Ещё один огненный пёс, — хрипло, едва слышно произнёс пленный. — Пришёл посмотреть на мясо, щенок?

Охранник с размаху ударил мужчину древком между лопаток. Пленный глухо охнул, но не упал, потащившись дальше за звенящей цепью, так и не оглянувшись.

А Каэн остался стоять, чувствуя, как его внутреннее пламя, только-только начавшее обретать спокойный ритм, бьётся в груди рваными, болезненными толчками.

Глава 12. Руки в саже

Ещё один огненный пёс.

Слова пленного, брошенные вместе со сгустком кровавой слюны на металлические плиты причала, всё ещё звучали в ушах Каэна. Грохот портовых кранов, шипение стравливаемого пара и крики надсмотрщиков слились в один неразборчивый гул, уходящий на второй план. В груди было тесно. Сердце билось рваными, болезненными толчками, словно пытаясь пробить ребра изнутри.

[Внимание! Критический сбой ритма. Внешнее эмпатическое давление нарушает стабильность внутреннего пламени. Риск угасания искры.]

Строчки системного уведомления вспыхнули перед глазами, но Каэн едва обратил на них внимание. Он смотрел вслед уходящей колонне. Закованные в цепи люди из Царства Земли шли тяжело, опустив головы, словно каждый шаг давался им ценой невыносимых усилий. И всё же в их сгорбленных спинах было больше пугающей, первобытной силы, чем в выверенных стойках кадетов академии.

«Я часть этого, — с леденящей ясностью подумал Каэн. — Часть машины, которая перемалывает их в пыль».

Его дыхание сбилось окончательно. Воздух, пропитанный угольной гарью и запахом ржавчины, царапал горло. Инстинкт требовал выплеснуть скопившееся напряжение, разжечь огонь, чтобы сжечь подступающий липкий страх, но Система безжалостно глушила эти порывы.

— Чего застыл, отброс? — тяжёлая, как кузнечный молот, ладонь опустилась на плечо Каэна и грубо развернула его.

Перед ним стоял старший матрос. Широкоплечий, с лицом, дублёным морскими ветрами и покрытым сетью мелких ожогов, он возвышался над подростком, как скала. От него разило дешёвым табаком, потом и машинным маслом. Взгляд его тёмных глаз скользнул по фигуре Каэна, задержавшись на остатках кадетской формы, с которой были спороты знаки отличия.

— Я с кем разговариваю? — рявкнул матрос, надвигаясь. — Думаешь, раз тебя вышвырнули из академии, то здесь ты будешь прохлаждаться? Смотрите-ка, академическая свечка пожаловала! Ручки-то, небось, только свитки и держали?

Каэн сглотнул вязкую слюну, заставляя себя выпрямиться. Страх перед надсмотрщиком был привычным, понятным, он быстро вытеснил экзистенциальный ужас от встречи с пленными.

— Нет, господин старший матрос. Готов к работе.

Матрос криво усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

— Готов он. Ну, сейчас проверим, на что годится твоя искра, свечка. Пойдёшь в четвёртый сектор. Жаровые печи. Будешь выгребать шлак и подавать уголь. И если к концу смены бункеры не будут полны, а печи — вычищены, я лично сброшу тебя в док. Бегом!

Толчок в спину едва не сбил Каэна с ног. Он устоял, рефлекторно перенеся вес, и молча направился в сторону огромных ангаров, над которыми поднимались густые столбы чёрного дыма.

Четвёртый сектор оказался настоящим филиалом преисподней. Это было гигантское полуоткрытое помещение, где располагались промышленные печи, питавшие энергией лебёдки и краны порта. Жар здесь стоял такой, что воздух дрожал и искажал очертания предметов. Повсюду висела плотная взвесь угольной пыли. Дышать было почти невозможно: каждый вдох обжигал лёгкие и оставлял на языке горький привкус пепла.

Ему сунули в руки тяжелую железную лопату с длинным черенком и кусок грубой брезентовой ткани, заменявшей фартук. Никаких инструктажей, никаких поблажек на возраст.

— Выгребаешь золу из нижних поддонов. Потом грузишь свежий уголь, — бросил на ходу чумазый рабочий, не оборачиваясь. — Отстанешь от ритма — печь заглохнет. Заглохнет печь — встанет кран. Встанет кран — с тебя сдерут шкуру.

Каэн подошёл к первой печи. Открытый зев поддона дышал раскалённым мраком. Он сжал черенок лопаты, чувствуя, как дерево уже пропиталось чужим потом, и вонзил металл в спекшийся шлак.

Спустя полчаса он понял, что умирает.

Мышцы спины горели огнём, руки дрожали от непривычной тяжести. Но хуже всего был воздух. Токсичный смог, смешанный с жаром печей, забивал дыхательные пути. Каэн кашлял, выплевывая чёрную слизь, и чувствовал, как перед глазами плывут тёмные пятна. Его собственный внутренний огонь, оставшийся без контроля, хаотично метался, откликаясь на внешнюю температуру, и только усиливал перегрев тела.

«Я не справлюсь, — паническая мысль метнулась в сознании, когда лопата со звоном выпала из ослабевших пальцев. — Я просто сдохну здесь, в этой саже».

Он попытался призвать огонь, чтобы хоть как-то защититься, чтобы показать силу, но искра даже не зажглась. Страх и усталость задушили её.

[Предупреждение! Критическая гипоксия. Отравление продуктами горения. Эмоциональный выброс усугубляет физическое истощение.]

Система развернула перед ним полупрозрачное окно.

[Анализ среды: Экстремальный уровень загрязнения. Высокая температура.

Диагностика: Вы пытаетесь бороться с жаром, вместо того чтобы принять его. Вы используете страх, чтобы заставить тело двигаться, что приводит к перерасходу энергии.

Тренировочная задача: Удержание жара в условиях токсичной среды.

Цель: Синхронизировать цикл «Дыхание углей» с физической нагрузкой. Перенаправить внутреннюю искру на очищение дыхания и поддержку выносливости, а не на выброс пламени.]

Каэн оперся на черенок лопаты, тяжело дыша.

«Принять жар? — мысленно огрызнулся он. — Я сейчас сварюсь заживо!»

[Огонь — это не только разрушение. Огонь — это жизнь, скрытая в углях. Уголь не боится печи. Он дышит в ней.]

Системный интерфейс мигнул, и перед внутренним взором Каэна развернулась схема. Не