Путь от змеиного хвоста - katss

— В головном, — махнул рукой ко всему привычный охранник, и я вновь газанула, перепрыгивая "лежачий полицейский". Оставив мот внизу, чтоб не перегораживать подъездную дорогу следующим экипажам скорой, пешком бросилась наверх. На входе от меня шарахнулись в стороны двое медбратьев. Сцапав одного за отворот халата, случайно уронила на стоящую у стены каталку. Похрен. Посмотрела в расширенные глаза парня:

— Где пострадавшие, которых привезли из Орехово?! — перед глазами мешался кусок паутины. Наверное, ещё в окне подцепила… Досадливо смахнула этот раздражитель.

— В шоковом для поступающих, — сглотнув, медик махнул рукой дальше по коридору. Прищурившись, посмотрела в указанном направлении. Кажется, у стены сидит Серёга…

— Спасибо, — выпустив из рук халат, спрыгнула с мужика и рванула вперёд.

— А бахилы?! — донеслось мне в спину возмущённое. Нервно хохотнула: во пацан даёт, стальные яйца!

— Лиска! — почти упал на меня запоздало среагировавший на грохот в коридоре Серёга. Содрала перчатки, куртку, бросила ему:

— Сидеть! У тебя рёбра сломаны!

— Там закрыто, — дёрнулся. Огрызнулась:

— Вижу, — выпустила из пальца коротенькую ниточку, вырезала замок из двери, доломала рукой и швырнула в рядом стоящую мусорку. Распахнула дверь:

— Защитный! Отрубайте технику от пациента!

— Вы с ума сошли?! Выйдите вон! Мы оперируем! Сердце почти две минуты не работает! — рявкнул на меня ближайший мужик в маске, халате и перчатках. — Всё всмятку!

В коридоре под дверью захрипел Серёга.

— Рот закрой! — рявкнула на врача. — Не отрубишь — перегорит!

— Отключайте, — скомандовал, первым убрав руки и какую-то медтехнику, высокий зелёноглазый богатырь. Бросила взгляд на бейдж: зав.отделением Кротенко. Градус ярости немного спал, и я благодарно кивнула. Николай Петрович отступил на шаг, приглашающе махнул.

Мать моя… Да он же просто вскрыт… от ключицы и почти до бедра… Переломанные рёбра, торчащие острыми окровавленными осколками, месиво из потрохов, залитые тухнущей кровищей брюшина и простынь, серое осунувшееся лицо.

Жесть.

От Андрюхи пахло сгустившейся смертью и полным ходом идущим сепсисом. Часть того, что на поверхности, потемнело от свёртывающейся крови, часть тканей вглубь вообще напрочь отравлена, аж разит едкой смолой. Ранее не до конца опорожнённый кишечник разрезан и развален…

Нет, они всей бригадой сражались за его жизнь, чистили эту гадость. Но лёгкие уже безвозвратно поражены процентов на тридцать, и люди тут не помогут.

Идущее от меня сияние усилилось. Погрузила окутанные щитами руки в раздолбанную требуху. Нет, одна без приключений явно не справлюсь!

— Поддон, куда это всё выкидывать, — стреножив часть эмоций, попросил заведующего. Металлический лоток тут же опустился рядом. Фу-ух. Поехали.

Держать левой сердце, следить, чтоб билось хотя бы десять раз в минуту. Правой вырезать всё сгнившее, выкидывать, испепелять оставшееся и "заваривать" места кровотечений. Сцепила зубы. По лбу уже тёк пот. Кто-то не испугался подойти и вытереть. Кто-то продолжал мерно качать реанимационный мешок, поддерживая вентиляцию… Господи, храни персонал этой больницы!…

— Помогите правильно сложить куски рёбер побольше! — две пары рук тут же протянулись, разбирая обломки на мозаику.

Мелочь мы тоже выкидывали… Много, много мелочи… тонкой и крохотной как разгроханная фарфоровая чашка. Хотя какая, к йотунам, чашка — тут целый сервиз!…

Напряглась. Плотный свет от левой залил всё в радиусе сантиметров тридцати… Одобренные командовавшим коллегами хирургом куски костей схватывались прямо на лету, затягивались недостающей костной массой и затвердевали словно детский пластилин для лепки в печке. С трудом успела вытащить ладонь до того, как та застряла. Поддон с отбракованными осколками уже куда-то убрали.

Не знаю, как он дышит — тут от яда всё на глазах расползалось гнилью. Серёгиными молитвами, наверное… И того оператора, который железобетонно стоит с мешком Амбу.

— Сложите почищенную требуху обратно. Правильно… — Да, а то ж я так наскладываю, что ему потом придётся делать ещё одну операцию — по исправлению любительского оригами…

Уже четыре пары рук чётко и слаженно занялись делом. Подняла правую повыше, принялась как фонарём водить над каждой частью. Дезинфицируя. Лишнее прямо в движении испарялось, тая дымными линиями. Чёрт, это ведь тоже яд!

— Задержите дыхание, все! — крикнула, торопливо выставляя щит. Вот только потравленных врачей не хватает — пёс знает, насколько эта иномирная дрянь летуча…

Спустя ещё минут десять кропотливой работы медиков вернула ладонь вниз. Скрипнула зубами. Локоть уже покалывало от напряжения. Врёшь, зараза, справимся… Куснув губу, вновь усилила напор. Органы, как в ускоренной прокрутке, начали восстанавливаться. Спохватившись, сняла щит — на фиг мне щас лишняя нагрузка?

— Стягивайте мышцы… — Шустро протянулись несколько зажимов, каких-то скоб и ещё бог его весть чего… Получив отмашку главного, зарастила и этот слой. Надо же, как ластиком… Без шрамов, без уплотнений…

Отдельным усилием — с каким-то мерзким, аж в зубы отдавшим шуршащим хлюпаньем — будто живые сплелись все обрывки связок, включая паховые. Весь мышечный корсет плавно встал на место. Органы под ним тоже. Туловище обрело нормальные очертания. Фу-ух. Мощный всё-таки мужик наш Андрюха… Одни мышцы и жилы, никакого висцерального жира не нажил! Ну, тут и генетика, конечно, виновата: дядь Лёша был вполне себе гренадёрских размеров. Может, даже покрупнее моего папы…

— Кожу!… — Куски, лоскутки и охрапотки тоже зарастали, будто раскатываемое под скалкой тесто. Супер, что тут целая команда врачей. И завотделением оказался вменяемый…

— Вытаскивайте трубку. — Двухсекундное шевеление, с лёгким звуком выпущенного воздуха полупрозрачная гибкая фигня покинула трахею.

— Теперь отойдите. И отведите всю технику минимум на два шага, — глубоко подышав, на выдохе выдала всю доступную мощность и засияла аки энергосберегающая лампочка в сто ватт… В ушах зашумело. Врёшь!

В льющемся свете пропали очертания лиц и фигур. Кто-то сквозь зубы выругался, видимо, ослеплённый. Как ни странно, но в этот раз реанимация прошла… проще. Так патово внутри ничего не дрожало и не ёкало. Хотя поначалу себя пришлось в этом уверить… Но все слабовольные мысли я быстро похоронила. Тело под руками выгнуло — раз, другой, третий… На восьмом Андрей надсадно закашлялся, попытался перевернуться на бок, и его обильно вырвало какой-то дрянью. И ещё… И снова. Со свистящими хрипами обчихался вдогонку. Каждый раз из носоглотки вылетали сгустки крови пополам с вонючими маслянистыми кусками. Остатки яда, наверное…

— Васька? — прохрипел спасённый с того света. Морда перемазанная, глаза дикие — красавец…

— Нет, блядь, архангел Гавриил! Здравствуйте! Щас провожу в рай, где тебя примет со всей своей любовью Ирка!