Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

— Колючий Барьер, — предложила принцесса, демонстрируя рвение лордессы Киалона угодить командиру. Сам герцог после фиаско с огненными шарами не решался пускать в ход боевую магию рядом с Богом Войны, убивающим не только живые создания, но и волшебство.

— Пока нет нужды, — слегка качнул головой Нрэн. — У них оружие в ножнах с голубым шнуром и небесный флаг.

Полотнище голубого цвета означало мирные намерения и готовность к переговорам, во всяком случае, готовность обменяться хотя бы парой слов прежде, чем раздастся бескомпромиссный голос стали. Геральдика высокопарно трактовала голубой цвет флага, как цвет чистоты намерения и мирного, характерного для очень многих миров, неба. В двух словах смысл был таков: «Небо на всех одно, под ним хватит места каждому, мои намерения чисты, я готов к диалогу». Шнурки на ножнах лишь дублировали значение флага, являясь символическим препятствием для извлечения клинков.

— О, а у нас тоже стяг переговоров имеется! — бойко заметил Дин, когда по приказу воителя знаменосец принялся разворачивать голубое полотнище, живописно заплескавшееся на легком ветерке, и попутно задался почти риторическим вопросом: «Сколько еще флагов и каких разновидностей хранится в пухлой скатке у седла солдата?». Риторическим не потому, что не хотелось знать ответ, а потому что задавать такие вопросы Нрэну было довольно опасно, наверное, даже более опасно, чем попробовать втихомолку добраться до сумки знаменосца и проверить все самому.

Нрэн и киалонцы спешились, поводья Иней и Сажи передали ближайшим солдатам, Грем остался стоять сам по себе. Отряд спокойно дожидался пока пятерка переговорщиков подъедет поближе. Четверо из них были в одинаковых темно-зеленых мундирах с серым кантом, скорее форменной одежде гарнизона, нежели наемников удачи, а пятый имел черно-зеленую форму и шикарный плащ весьма насыщенного зеленого цвета. Значит, являлся начальником по крайней мере над этими четверыми, а если судить по качеству плаща, то и над гораздо большим количеством народа.

«Черно-зеленый» мужчина плотного телосложения, с обветренным лицом, словно вырубленным из скальной породы, окинул чужаков цепким взглядом и в свою очередь спешился удивительно легко для грузной комплекции. Морщинки в уголках глаз — верный признак любителя посмеяться — сейчас, когда человек был настроен подозрительно и серьезно, казались едва заметными.

— Что привело вас на земли барона Ридвейла? — без всяких евйзйе политесов бухнул вопросом мужчина.

— Светлого вам дня, добрый лорд. Мы находимся в паломничестве, следуя воле Скалистого Источника Безумия, — ответил Дин и слегка поклонился в знак приветствия.

— Все? — недоверчиво хмыкнул вопрошавший, нарочито неторопливо оглядывая компанию из полусотни человек, вовсе не напоминающих гурт безобидных странников-паломников к чьим-нибудь священным тапкам, фаланге пальца или кусочку ночной рубашки.

— Нет, только я, лорд Дингорт, и моя сестра, лордесса Лиессоль, отряд же обеспечивает нашу безопасность, — вежливо, как подобает хорошо воспитанному юному лорду, объяснил киалонец. — Понимаем вашу недоверчивость, но слишком неспокойно сейчас в мирах, чтобы путешествовать вдвоем. Я мог бы рисковать своей жизнью, но не драгоценной жизнью сестры.

— Это наше испытание после окончания Умбарийской Академии, лорд, — присовокупила Лиесса, используя стрельбу глазами и кокетливые взмахи ресниц. Касательно применения этого оружия под голубым флагом никаких ограничений не оговаривалось даже в самых заумных трактатах. А зря…. Подчас это оружие оказывалось самым могущественным!

— Умбрия?! — оживился мужчина, хлопнув ладонью по ляжке так, что звук эхом загулял по лугу, заставив заткнуться десяток лягушек, и прошелся короткими пальцами по ежику начинающих седеть волос. — И как там старушка Мальтидон? Все еще терзает студиозов своими лекциями по философии?

— Мистресс Мальтидон преподает этикет, — недоуменно нахмурившись, поправил собеседника Дин.

— А философия — вотчина лордессы Шальмэ вот уже более полувека, — закончила девушка и невинно полюбопытствовала: — Неужели Мати когда-то вела еще и этот предмет? Или вы нас проверяете? Если желаете, лорд, мы можем показать именные дипломы и спеть гимн Академии!

— Какая ты жестокая! — метнул «сестричке» восхищенную мысль Элегор, предвкушая развлечение.

— Нет нужды, — отмахнулся мужчина, на свое счастье удовольствовавшись примитивной проверкой, не включающей инспекцию вокальных данных лордессы. — Поведайте лучше, какого дем… гм… — собеседник проглотил ругательство, переведя вопрос на более изысканный язык: — Куда вы в моих краях паломничать собрались?

— Скалистый Источник Безумия повелел нам посетить Рощи Дриаданов Неусыпно Бдящих, барон, — объяснил Дин, уяснив, с кем имеет честь вести беседу.

Похоже, простой, как увесистый тесак у него на перевязи, провинциальный барон некогда учился в Академии, весьма престижном учебном заведении здешнего региона миров, и сохранил о тех денечках славные воспоминания. Посему и воспринял парочку киалонцев, как достойных доверия людей. Кроме всего прочего, поведение человека говорило не только о его суровом добродушии, но и спокойной, благополучной жизни в здешних краях, не требующей в качестве основного условия для выживания воспитания маниакальной недоверчивости.

— Лимберовы яй…., йэе-эй, — проглотил присказку удивленный барон, виновато зыркнул в сторону девицы, слышала ли, и облегченно перевел дух. Элия делала вид, будто как раз в этот момент сосредоточенно поправляла складочки на поясе и изо всех сил старалась не захохотать, потому как герцог изгалялся, мысленно комментируя: «Это ты, барон, абсолютно прав, Лимберовы «яй» действительно «йэе-эй!», я бы даже сказал «Ого-го!», не говоря уж о прочей оснастке. Столько детей, чем попало, не настругать, инструмент нужен особого качества!».

Элия испытала невольную гордость при мысли о славе своих родственников. Почти в каждом мире бытовали устойчивые выражения, основанные на отличительных характеристиках сути лоулендских богов. Пусть не всегда пристойные, вроде упоминания выдающихся частей анатомии короля Лимбера, они свидетельствовали о популярности королевской семьи мира Узла. Где-то клялись пальчиками Джея, где-то клыками Энтиора, кулаками Кэлера, мечом Нрэна или губками Элии.

Не подозревая о шуточках Лиенского, успокоенный мужчина почесал в затылке и сказал серьезно:

— Дорожки у Сил свои, нам их поступков ни в жизни не уразуметь, а только зачем же он Вас, ребятки, на горелые пеньки послал любоваться?

— Горелые пеньки? — почти не удивившись, она уже начала привыкать к путешествию от развалин к развалинам, переспросила богиня. Разумеется, внешне лордесса реагировала, как положено неопытной девушке. Она изумленно затрепетала ресницами и приоткрыла миленький ротик.

— Они самые, лордесса, — подтвердил барон, заправив большой палец за пояс и перекатываясь с носка на пятку. — Еще при прапрадеде моем, когда Силур-мясник с бандой своей в Ридвелдоле похозяйничал, Рощи сгорели вместе с дриаданами. Такой стон стоял, когда дубовики с деревьями своими в пламене гибли… А Силур, говорят, хохотал в голос. Тогда не только Роще досталось, он всюду палил, резал, насильничал, грабил… Тяжкие времена были, да минули. Вот с той поры и не ходят в Рощи, пусто там, ничего не растет, захлебнулась в крови землица, до сих пор