Обещана мертвому царю - Вера Ширай

Я опустилась на лавку и только тогда поняла, как сильно дрожат у меня руки.

Мне было не по себе, грустно, тяжело на душе. Но жители деревни, заходившие один за другим, не дали утонуть в этих мыслях: приходили и наши деревенские, и даже несколько людей из княжеской дружины.

К счастью, сегодня никто не погиб: все отделались лишь мелкими царапинами да ушибами. Казалось, к нам заглянула вся деревня. Дедушка с бабушкой работали рядом со мной без передышки: принимали, перевязывали, успокаивали.

Лишь один человек так и не переступил наш порог.

Князь в нашу избу за лечением не пришёл.

Глава 10

Глава 10

Близился день Ивана Купалы.

Я встала рано и уже с утра хлопотала в избе, убиралась и варила травяные растворы. В одном чане томился настой, в другом вода едва начинала дышать теплом.

Бабушка сидела рядом, ловко переплетая веточки папоротника, полыни и зверобоя в небольшой пучок гадальных трав.

— Я тебе, Лиска, сделаю один, — приговаривала она. — И для подружки твоей Миры, и для её старшей сестры, непутёвой. Так что занесёте и Мориске. Пусть под подушку положит… глядишь, и увидит суженого своего настоящего, перестанет за юношами бегать, да мужика поищет хорошего.

Я смотрела, как в котелке медленно темнеет вода. Один настой варила из крапивы: для волос, чтобы блестели и были крепкими. Второй — для души и сердца: чтобы привлечь жениха, милого душе в эту долгожданную ночь.

А в голове всё крутилось другое: наша последняя встреча с Раданом. Как он мог так схватить меня за юбку? Как он мог так меня обидеть?

Я и сама не заметила, как начала напевать.

— Не пой, — тихо сказала бабушка. — Целебные свойства сдуешь грустной песней.

В этот момент дверь резко хлопнула, и я, признаться, сердцем уже ждала Радана. Я была уверена, что это он.

Но шумная Мирелава влетела в избу, будто вихрь. Не здороваясь толком, она сразу подскочила к бабушке и крепко обняла её.

— Тётя Дарина! А вы и на меня вяжете? — рассмеялась она. — Мне-то больше других суженого искать надо!

— Эх ты, — усмехнулась бабушка. — Как же без тебя. Я и о сестрице твоей подумала.

Она подвинула пальцами готовые пучки к Мирелаве. Та довольно закивала, а потом вдруг вытащила из-за пазухи два яйца и положила их на стол.

— А я о вашей внучке тоже позабочусь, вот, свежие! — сказала она заговорщицки. — Яйцо волосы кормит. Потом крапивой промоем, травами ополоснёмся, и не будет во всём селе краше.

Она подмигнула мне, и в её смехе уже слышалось предвкушение Купальской ночи.

Я лишь улыбнулась и попросила подать чаши для крапивного раствора.

— Мне, наверное, ещё и сок ягодный нужен для румян, — сказала Мирелава с загадочной улыбкой. — Не хочу последней из подруг без ухажёра выхаживать.

Бабушка в это время отошла в другую комнату за ткаными мешочками для трав.

— Ну так что, Лиска? — подружка тут же подскочила ко мне, сияя, и легонько толкнула локтем в бок. — И не скажешь ничего?

— А что сказать? — я пожала плечами. — Венки сплела, раствор почти готов.

— Ага-ага, — прищурилась Мира. — А я баню для нас застолбила, ту, что поменьше. За девчонками зайдём, попаримся… Только не это мне интересно.

Она снова и снова заглядывала мне в глаза, словно выискивала ответ.

— Я… не знаю, что сказать, — осторожно ответила я. — Ты что, что-то знаешь?

— Не хочешь говорить, ну и ладно, посмотрю, с кем папоротник пойдешь искать! — рассмеялась подруга и обняла меня крепко, целуя в щеку.

Внутри у меня всё сжалось. Неужели она видела нас с Раданом? Или слышала что-то?

Я обещала ему молчать и собиралась сдержать слово. И всё же сердце тревожно ёкнуло: как же мне не нравилось хранить тайну от самой близкой подруги.

* * *

Мирелава дождалась, когда я закончила готовить настой, разлила по чашам. Подруга посмотрела на меня внимательно, по-женски, и испробовала другой подход.

— В баню пойдём, — сказала она мягко. — Купала всё-таки. И… — она наклонила голову, — если захочешь что рассказать — я рядом.

К бане мы сначала шли вдвоём, но по дороге к нам одна за другой присоединялись девчата из соседних домов. Так и собралась наша шумная стайка, направлявшаяся к одной из бань — маленькой, но уютной, стоявшей среди домов: не в самом центре деревни и не на окраине. До кузницы и полей было далеко, а значит — лишняя безопасность от любопытных глаз.

Бань в деревне хватало, но эта была нашей любимицей.

Девчачья баня — так мы её и называли.

Солнце ещё держалось над лесом, тени ложились мягко и коротко. Для бани было даже жарковато, но никто не хотел опоздать к празднику. Девчонки смеялись, переговаривались: кто-то нёс в узелке травы, кто-то — полотенца, а кто-то шёл босиком, наслаждаясь теплом земли под ногами.

Деревянный домик мы увидели издалека. Дедушка Тихон вместе с отцом одной из наших подруг заранее натаскали дров и хорошенько растопили баню. От стен уже тянуло тёплым, живым жаром.

Мирелава, как всегда, была впереди, она болтала без умолку, то оглядывалась на отстающих, то подпрыгивала, будто сама ночь Купалы уже звала её, готовила к прыжку через костер. Мориса шла чуть в стороне, держалась прямо, с высоко поднятой головой, коса её чёрных волос лежала на груди тяжёлым блеском. Девушка улыбалась редко, но когда ловила на себе взгляды — делала это нарочно, словно признавая свою красоту.

В этот вечер баня была только нашей. Мы плотно закрыли дверь, заткнули щели тряпицами — таков обычай: чтобы ни слово, ни смех не ушли наружу, чтобы всё сказанное осталось между нами.

Каждая знала: в Купальскую баню заходят молча.

Мы раздевались в предбаннике, аккуратно складывая одежду на лавку.

Мориса, первой скинувшая с себя наряды, распахнула дверь и шагнула в жар. Я тоже разделась быстро, я не затягивала завязки, заранее знала, что мне нужно войти одной из первых. Остальные подождут: сначала баню надо как следует заготовить.

Я открыла дверь и шагнула следом. Мориса уже схватила черпак, выбрав для себя роль поливальщицы камней.

— Злой пар сделаем? — спросила она лукаво, оглядываясь.

— Давай мягкий, густой, —