Долгие дороги сказок (авторский сборник) - Александр Павлович Сапегин

оно что! То-то эльфы бегают как в зад ужаленные, а я с ним как с библиотекарем. Чуть ли не панибратом к верховному монарху заделался. Значит, я ему действительно нужен, раз он пропустил мои словечки и непочтение мимо ушей. Расскажи мне, пожалуйста, как он появился в твоем городке, что говорил, с кем встречался?

— С кем встречался над-князь, я могу только догадываться. Не каждый день в заштатный городишко в анклаве вампиров приезжает правитель сопредельного государства. Могу только рассказать, что знаю или думаю о том, что знаю, или о чем догадываюсь. — Фрида потерла подбородок и вопросительно глянула на Керра, тот подбадривающе кивнул. На лице оборотня был написан живой интерес, но все чувства эмпатки вопили о замогильном холоде, царящем у него внутри. Обжигающий холод Керра и огненный интерес Тимура настолько контрастировали друг с другом, что у девушки создалось впечатление, будто она сидит холодным зимним вечером в горах перед костром — с одной стороны тело греет жаркое пламя, с другой стороны оно коченеет от дыхания снежной стужи. Вампирша с трудом оторвалась от созерцания синих глаз, ее взор уперся в узкие, запыленные носки полетных сапог, несколько секунд она тупо разглядывала свою обувь, потом взгляд Фриды стал отрешенным, и она принялась рассказывать обо всем, что с ней приключилось с того момента, как она очнулась в родительском доме. Во второй части повествования девушка начала включать в рассказ свои наблюдения или догадки относительно действий эльфов и Мидуэля в частности. Не обошла она вниманием несостоявшуюся свадьбу и предполагаемые причины ее отмены, связав их с нежеланием над-князя портить отношения с одним небезызвестным драконом.

— Однако как все запущено. — Керр плюхнулся на широкий валун и прислонился спиной к торчащему из земли постаменту. — Становится интересно, желание встречаться с Мидуэлем начинает угасать. Я был прав: он политик.

— Из твоих уст слово «политик» звучит как оскорбление. Ты не хочешь встречаться с Мидуэлем?

— Переговорить можно, но по осторожным словам Мелимы я понял, что над-князь прилетел сюда с просьбой о помощи. Помочь такому эльфу в его просьбе — значит положить свою жизнь и свободу на алтарь чего-либо. Умирать за чужие интересы я не намерен и помогать pay не буду.

— Что так? — к разговору подключился Тимур.

— Есть к бывшим союзникам некоторые вопросы, — подпустив туману, ответил Керр. Тимур и Фрида переглянулись. — Может, хватит лясы точить? У меня заканчивается действие «ледяного безмолвия», продлевать его нет никакого желания — чувствуешь себя деревянным болванчиком, такое чувство, что внутри все выжгли, в голову вложили кусок льда, а тело поменяли на деревянный чурбак. — Сказав это, он повернул голову к Фриде, и вампирша утонула в безбрежной сини. — Спи, я буду недалеко. Тимур, не надо за мной ходить, мне надо подумать.

* * *

«Быть или не быть — вот в чем вопрос». Вряд ли шекспировские герои сталкивались с подобными ситуациями, когда твоя голова в любой момент может стать такой же пустой, белой и гладкой, как черепушка бедного Йорика, и все действо происходит на фоне разгорающейся войны, сопоставимой по масштабу с Первой мировой.

Андрей лежал на дальнем краю площадки и любовался горами, он сменил ипостась и ловил расправленными крыльями потоки солнечного тепла. В крылатом виде легче думалось, мир всегда был ярче, логические и не очень связи между людьми, вещами и событиями виднелись четче. Андрей всмотрелся в даль — красота. Горы на юге теснились, словно воины в строю, отражая своими шеломами яркие лучи светила. Как там в песне — «Лучше гор могут быть только горы…». Бело-голубые шапки ближайших вершин, одетые в зеленые юбочки предгорий, окруженные вуалями серых облаков, настраивали на лирический лад. Тихий посвист поземки и протяжное гудение верховика в кронах высоченных деревьев помогали отрешиться от мира и выстраивать стройную цепочку мыслей:

«Что мы имеем при прямом раскладе? А имеем мы ни много ни мало — верховного правителя снежных эльфов собственной персоной, кровно заинтересованного в одном драконе. Настолько заинтересованного, что тот бросил подземелье библиотеки Ортенской школы и, вместо того чтобы примять задом подушечку на над-княжеском троне, помчался по следам удравшего чудовища. Не просто помчался — возглавил экспедицию, расстроив по пути свадьбу собственного праправнука с Фридой, ставшей, благодаря драконьей крови, завидной невестой и возможной матерью сильных магов. Так? Так. Почему остановлены свадебные приготовления? Потому что Мидуэль, не кто-нибудь другой, а именно он, несмотря на все плюсы от женитьбы потомка, решает не подставляться перед драконьим оборотнем и ласково бьет по сусалам родных правнуков — не уросите,[13]мол, вы меня не так поняли… Так… Так-то оно так, но что такого эксклюзивного могло привлечь старого эльфа? Оборотничество? Нет, не катит… что-то еще. Почему pay не привлекла Ланирра? Дракона является магом, владеет всеми стихиями, но вот надо же — не привлекла. Чем он отличается от Лани? Размером, окрасом, силой, магией? Стоп, магия, уже теплее… Астрал, точно, умение работать с астралом, хотя… В книге черным по белому писали, что астралыцики встречаются не так редко, как полные универсалы. Брать энергию из астрала может каждый трехсотый или около того. Хм, брать, вопрос — в каком количестве? Лани была очень удивлена, что я вырвался из ловушки хельратов, «накормив» их маной «по самое не хочу». Дракона, может, и наивна, но не дура. Ее пять веков воспитывал отец, учил магии. Сказать, что старый дракон был глуп и туп, — нельзя. Древние крылатики учились в университетах Нелиты и владели магией на таком уровне, что их двуногим последователям до них еще расти и расти… Остается астрал. С какой стороны его можно привязать ко мне? Что необычного? Фрида говорила о магах, удивленных и обескураженных плотностью магического поля возле пещеры. Если вспомнить рассказ, то они решили установить амулетную станцию в месте, где я входил в астрал и выпустил энергию в мир… Собралась мозаика, последний пазл встал на место! О-ла-ла, какой я вумный, таки как тетя Соня из Одессы. Теперь меня, такого вумного, разберут на сувениры или попросят делиться маной. А надо ли это мне — мне это не нужно. Встает только один вопрос — выпустит ли Мидуэль из своих рук курицу, несущую золотые яйца? Вопрос суровый… Откуда в голову старого эльфа закралась мысль о том, что я особенный? Ниоткуда не бывает. Либо кто-то подсказал, либо я сам сболтнул или выдал действием. За что можно было зацепиться эльфу? Помнится, он чуть не прозрел, когда я сказал, что Карегар мой папаша. Мидуэль не поверил, что