Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

— Значит, надо уничтожить.

— И как же? Это же тот самый материал, из которого сделана другр. Его нельзя ни сжечь, ни разбить, ни размолоть, ни утопить. Его нельзя рассеять, как нельзя рассеять и самого другра.

Чарли почувствовал, как внутри закипает нетерпение. Если другр до сих пор жива, что бы это ни значило, то одинокий и всеми покинутый Марлоу никогда не будет в безопасности в том другом мире, особенно когда это ужасное вещество вернет себе силу.

— Не знаю как, но мы должны попытаться. Должен же быть какой-то способ!

Старуха откинулась на спинку стула и спросила убийственно мягким тоном:

— Даже если пыль могла бы снова сделать тебя хаэланом? Вернуть тебе талант?

— Мне нет до этого дела, — вспыхнул Чарли.

— Нет?

— Нет.

Пляшущие тени скрывали выражение лица миссис Фик.

В этот момент дверь подвала скрипнула, и до них донесся голос Эдварда. Огромный, похожий на медведя мужчина, размахивая перчатками, ступал тяжело, словно ломовая лошадь, и улыбался сквозь всклокоченную бороду.

И вдруг заклятие вокруг них будто вмиг развеялось. Эдвард Фик, превышавший любого другого известного Чарли мужчину минимум на голову, выше даже гиганта из плоти Лимениона, буквально втек в подвал и своим грузным телом теперь едва не подпирал потолок, словно толстая колонна. От его бороды пахло маринованным луком. Нос раскраснелся от холода, от которого, казалось, Эдварда не спасали даже плотное пальто и шляпа. Пошмыгивая, он сбивчиво сообщил, что выменял у тележника темный экипаж «Свечной Олбани» на большой фургон и двух лошадей.

— Идите, сами посмотрите, — возбужденно повторял он.

Чарли не сразу понял, что речь идет о повозке, в которой уместятся все странные дети. Миссис Фик кивнула, но по-прежнему с каменным лицом. Втроем они вышли в узкий переулок за лавкой, где Эдвард с гордостью показал им старый фургон с небольшими колесами и деревянной крышей, выкрашенный в желто-красную полоску. Когда-то этой повозкой пользовалась семья, владевшая ярмарочным зверинцем. Запряжены в нее были две костлявые пугливые лошади, которым было бы самое место на кожевенном заводе, а не на сельской дороге. Миссис Фик задумчиво прошлась вдоль фургона, рассеянно постукивая по доскам рукой, явно недовольная увиденным. Над скамьей кучера свисал небольшой полог, подвязанный двухцветной веревкой. Сквозь открытую заднюю дверцу виднелись расшатанные рейки и торчащие из досок погнутые гвозди без единой лавки. Миссис Фик хмуро посмотрела на брата, продолжавшего довольно улыбаться.

— И дополнительные гвозди в комплекте, — сказал он, вытаскивая длинный ящик из-под сиденья кучера. — И непромокаемая парусина на случай дождя. Ну как, нравится?

Миссис Фик вздохнула. Чарли подумал, что стоимость старого экипажа, наверное, была куда выше.

— У тебя из носа течет, — сказала она.

Эдвард провел рукавом по усам, приоткрыв рот в предвкушении похвалы.

— Ты молодец, Эдвард. Идеальное приобретение.

— Это точно, — выдохнул мужчина и пододвинулся к Чарли, чтобы получше рассмотреть шаткую повозку.

Чарли ощущал макушкой его горячее дыхание.

— Ага, точно, — повторил Эдвард.

Чарли начал потихоньку понимать суть характера Эдварда. Ясность и четкость во всем, что тот делал. Сначала одно, потом другое. Без всяких хитростей, уловок. Без того, чтобы позволять своему уму разбегаться в разные стороны и путаться в обязательствах и сложных задачах. Мысли Эдварда походили на воду, которая бежит по склону вниз, находит свое русло и следует по нему. Чарли готов был поспорить, что большинство людей всю жизнь воспринимали Эдварда как человека недалекого ума, едва ли не как глупца, но дело было совсем не в этом.

— Я приняла решение. Я поеду с тобой в Агридженто, — сказала миссис Фик, поворачиваясь к Чарли. — И дети тоже поедут. Им будет лучше находиться среди себе подобных. Но сначала нам нужно добраться до Лондона, там постараемся нанять судно на причале Миллера. Возможно, в старых зданиях института найдутся новые сведения о пыли другра. Нужно узнать о ней как можно больше. Ты же был в доме Маргарет Харрогейт, в ее старой конторе?

Чарли кивнул, но его облегчение сменилось беспокойством. Он ненавидел безумный дом миссис Харрогейт, там ему было страшно, он был одинок, там на него спящего напал лич, и он едва выжил. Иногда ему до сих пор снились кошмары, связанные с тем домом. Но именно там он познакомился с Маром, там впервые почувствовал привязанность к нему, впервые понял, что значит иметь брата. Посмотрев на миссис Фик, он кивнул. Та же вновь обратилась к Эдварду:

— Ты сегодня утром случайно не видел Дейрдре?

Чарли вспомнил девочку-глифика с верхнего этажа. На лице Эдварда отобразилась напряженная сосредоточенность.

— А, ну да, — ответил он наконец.

— И что с ней?

— Она не хочет ехать, — потряс он массивной головой. — Она боится поездки. Хочет остаться, как и все они.

Миссис Фик снова нахмурилась и помассировала двумя пальцами явно тревожащую ее культю руки. Чарли подумал о том, что она совсем не походит на своего брата, а ведь ближе него у нее никого нет. Глядя на покрытое от старости морщинами лицо великана, Чарли понял, что Эдварда беспокоила не только девочка, маленькая Дейрдре, но и его собственная судьба. Его посещали грустные мысли о том, как он останется один, без своей сестры. Чарли вновь охватило чувство вины. Это все из-за него. И ему придется с этим смириться.

Оставив Эдварда у повозки вместе с Чарли Овидом, Кэролайн вернулась в дом и по низкому каменному коридору прошла в лавку, где находились сундуки, ящики и завернутые в ткань вещи для поездки. Там она поднялась по шаткой лестнице, чтобы увидеть девочку.

В голове ее теснились разные мысли. Их с братом жизни грозили решительные перемены. Больше всего ее беспокоила испорченная пыль. Кэролайн понимала, что на вилле под Агридженто будет безопаснее всего, но осознавала она и то, что путешествие с пылью будет грозить такими опасностями, о которых ей пока не хотелось даже задумываться.

Дети находились в своих комнатах. Лежали, свернувшись клубком вокруг мягких игрушек, или сидели на краю кровати, глядя на руки. Кэролайн поприветствовала каждого, налила каждому воды в стакан и пригладила листья руками. Вислава и Брендана, Мэдди и Честер. Неподвижные, искаженные, еще больше похожие на деревья, чем раньше. На взгляд обычного человека — настоящие уроды, обезображенные до неузнаваемости. Такими их сделал Бергаст в своих отчаянных попытках создать нового глифика до того, как умрет старый, пока не нарушилась целостность орсина. Но у него ничего не вышло. От всех попыток остались одни лишь эти бедняжки.

И теперь они существовали так. Молчащие или изредка издающие