Истинная цена любви дракона, или кто ещё кого спас, господин канцлер! - Эля Шайвел

Когда подали «Забавы Посейдона» – сочные креветки, кольца кальмара, кусочки щупалец осьминога, обжаренные с лимоном и травами на маленьких шпажках на гриле, – Теон рассказал историю о том, как ресторан получил своё название из-за печальной истории любви шеф-повара Акида и его возлюбленной по имени Нимфа.

Мне показалось, что узнаю́ в этой истории мотивы какого-то древнегреческого мифа, но не смогла вспомнить какой именно. Видимо, шеф-повар был попаданцем и, оказавшись в новом мире, «примерил» на себя античный эпос.

Голос Теона, низкий и бархатистый, сливался с плеском волн за окном и живой музыкой, раздававшейся из соседнего ресторана. Слушая его и наслаждаясь ужином, я понимала, что ледяная броня вокруг моего сердца начинает таять. Не из-за его хитрости, а из-за этой простой, искренней галантности, из-за вкусной еды, из-за тёплого вечера и моря.

А потом принесли «Мифы о Мойрах» – или, по-нашему, катаифи. Золотистые нити теста, пропитанные медовым сиропом, свитые в виде гнезда, наполненного рублеными орехами. Это было потрясающе, невероятно вкусно! Тесто хрустело, но не было излишне жёстким, патока не была приторно-сладкой, а даже, наоборот, мёд будто чуть отдавал терпкостью горных трав, ну и орехи – несколько видов – отлично дополняли вкус.

Я доедала десерт, думая о том, что мне следовало бы прекратить восхищаться в открытую этим дивным заведением, чтобы у Теона не было искушения распустить свой «павлиний» хвост, но молчание мне было не по силам.

Это было бы нечестно по отношению к повару и его команде – это действительно была настоящая пища богов! Думаю, предки шеф-повара явно были бы рады, как потомок продвигает в чужом мире их традиции. Теон к концу вечера стал ещё более спокойным и задумчивым.

– Ну что, Мэгги? – мягким голосом спросил мужчина. – Каков по твоей оценке «мой вкус» на рестораны?

Я посмотрела на него – на этого сложного, хитрого, напористого и вместе с тем хранящего удивительные тайны, галантного, непредсказуемого человека, который мог быть невыносим или невероятно приятен. В желудке было тепло и спокойно от вкусной еды, а на душе царило странное смятение и не было прежней злости на его «хитрости». Да и о замужестве он вроде прекратил, наконец, говорить.

– Признаю́, Теон, – искренне ответила я. – Место оказалось изумительным и чудесным. Спасибо. За ресторан. И за… этот вечер.

Во взгляде мужчину промелькнуло удовлетворение, даже, возможно, ликование, которое он попытался скрыть за мягкой полуулыбкой.

– Рад, что тебе понравилось, целительница, – галантно ответил канцлер. – Но это только начало. Поверь, Мэгги, вся твоя жизнь рядом со мной будет не менее изумительна и чудесна, только лишь прекрати этому сопротивляться. Банкет в честь нашей свадьбы здесь будем проводить или ещё рестораны посмотрим?

Глава 24

Я практически взвыла мысленно. Вот же настырный какой! А как всё хорошо начиналось!!!

– Эх, Теон-Теон, опять ты за своё, – тяжело вздохнула я.

– Ну конечно, за своё, – усмехнулся мужчина. – Слышал я такую фразу: «Вижу цель, не вижу препятствий» – это вот как раз про меня. Ты будешь моей и точка. Но чтобы тебе было легче сдаться, я так полагаю, нам нужна ещё парочка свиданий.

Не могу сказать, что Теон это говорил серьёзно. Но при этом легкомысленным при этом он мне тоже не казался. Этот хитрый жук, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, смотрел на меня с тем самым, уже знакомым мне прищуром, да ехидной улыбочкой и наблюдал за моей реакцией очень пристальным взглядом. Видимо, снова «прощупывал» почву: произвёл ли он достаточное впечатление или нет.

– Парочка?! – искренне возмутилась я. – Я и это не считаю за свидание! Это твоя благодарность за то, что я тебе жизнь спасла!

– Я тебе тоже, – усмехнулся Теон.

– Я тебе дважды, – фыркнула я.

– Будем мериться количеством? Отлично. Тогда это будет самый простой способ завоевать тебя, – хохотнул Теон.

– Лучше бы ты качеством мерился, а не количеством, – буркнула я.

– А сегодняшний вечер на качественное свидание не сойдёт, хочешь сказать? Хорошоо-о-о-о-о, – с лёгким сарказмом протянул мужчина. – А ты у нас, оказывается, женщина с высоким уровнем притязаний, так и не скажешь с виду.

– Звучит как оскорбление, – нахмурившись, насторожилась я.

– Что вы, госпожа целительница, ни грамма осуждения, – «добродушно» оскалился Теон. – Действительно, и почему я решил, что тебе понравится этот душевный вечер в сиротском приюте и какая-то мелкая забегаловка, пусть и с вкусной и необычной едой? Вот дурак же! Нужно было всё-таки тебя на приём к королю вести и на банкет! Ничего, завтра исправлю. Платье и модистку пришлю, можешь не переживать. Хотя у такой требовательной дамы наверняка есть кто-то из излюбленных модных стилистов. Так кого мне к тебе завтра в лавку отправить?

По мере того как Теон «описывал» меня и что мне возможно свойственно – читай: снова манипулировал мной – у меня наверняка вытягивалось лицо от удивления и зарождающегося негодования.

– Прекрати, – возмущённо рыкнула я. – Не пытайся выставить меня алчной пустышкой, падкой на роскошь и статусность. Какой ещё модный стилист, ты с ума сошёл?!

– Принято, согласен, перегнул, – тут же добродушно хохотнул мужчина. – В качестве извинений я приготовил тебе ещё один сюрприз. Однако он запланирован только на рассвете, так что у нас есть несколько чудесных ночных часов…

– Это что ещё за намёки? – перебив его, снова начала закипать я.

– Какие намёки? – сделал «большие» и невинные глаза Теон. – Ты о чём, милая?

– Похабные! – фыркнула я.

– Ты где похабность заметила в моих словах, Мэгги? – «искренне» возмутился канцлер. – Что во фразе «несколько чудесных ночных часов» может быть похабного? Особенно учитывая, что ты не дала мне договорить. Там было ещё окончание предложения: «…часов, чтобы выспаться и поехать встречать рассвет в самое романтичное место в Марбейле. С таверной этой же я не обманул тебя, говорил же, что тут самая вкусная кухня из тех, что я пока что пробовал. Клянусь, и то место тебе жутко понравится.

– Ой, умеешь же ты выкручиваться! – закатив глаза, буркнула я. – Да и что там до рассвета? Часа два-три осталось, тут разве поспишь? Хотя… поспишь. Не настолько я