Злая фея - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Здорово, Степановна! — перешагнув порог, провозгласила баба Стася.

— И тебе не хворать, Станислава, — ответила хозяйка. — Проходи в дом, и гостью свою прихватывай. Это ж та самая, что тебе спину поправила?

— Она, она.

— Ну так поднимайтесь.

Во дворе пахло навозом. Следом за бабой Стасей Мария Фёдоровна взошла на высокое крыльцо. Низко пригнувшись, переступила высокий порог. Пока разувались, вошла хозяйка. Хлопнула толстой дверью, обитой по кругу кошмой. Постановила:

— Давайте сперва к столу. Как знала, с утра булок настряпала.

Сколько сил требует работа с тестом, Яга знала. Пробовала под присмотром Филиппыча. А руки у Степановны и впрямь болят, она чувствовала. Такая противная ноющая боль, не особо сильная, но постоянная. А иногда так отдаёт, что непонятно, куда деваться. Вот и сейчас влупило. Бабулька, хоть в лице нисколько не переменилась, но скрючившуюся кисть прижала к телу под грудью, словно бы пытаясь согреть суставы собственным теплом.

— Давайте, помогу.

Гостья подскочила и, не спрашивая разрешения и не особо обращая внимания на хозяйкины охи насчёт неловкости, сама, слушая лишь своё чутьё и поглядывая на согласные кивки Степановны, накрыла стол, выставила посередине блюдо с плюшками да пирогами, и только потом присела сама.

Хозяйка взглянула одобрительно, хотя вслух сказала совсем иное:

— Ну зачем! Я и сама бы всё сделала.

А когда Мария Фёдоровна вышла в сени по надобности, вполголоса шепнула бабе Стасе:

— Справная девка. Повезёт мужику, которому достанется.

На что подруга ей успела ответить:

— Ты где ж видала, Степановна, чтобы ведьмы отдавали выбор мужику? И неизвестно ещё, будет ли мужику тому жизнь в радость

— Так она…

Хозяйка, распахнув широко глаза, прикрыла округлившийся рот ладошкой.

— А то ты сразу не увидела! — укорила баба Стася. — Но порядочная, слово твёрдо держит и за сказанное отвечает.

Потом было недолгое, всего-то на полчаса, чаепитие с пустыми застольными беседами. А когда чашки опустели, началось и главное.

Убирать со стола Степановна гостье не позволила. Сдвинула угощение на дальний край. Спросила:

— Как звать-то тебя, девица?

— Ядвигой зовите, — нейтрально отозвалась Мария Фёдоровна.

— Ну а меня все Степановной кличут. Ну или Зоей Степановной, если уж совсем молодёжь. Стаська баяла, ты врачевать умеешь. Так ли? С руками последний месяц сильно уж маюсь. Ты погляди, можно ли как-то поправить дело.

— А чего тут глядеть? И так ясно: артрит у вас. Свою мазь я только летом приготовить смогу, когда травки нужные вырастут. А пока дайте посмотреть, чем сейчас руки мажете.

Степановна поднялась из-за стола, пробежала через комнату к комоду под кружевной салфеткой, выгребла из верхнего ящика охапку тюбиков и высыпала их на стол перед Ягой.

— Вот. Когда одним намажу, когда другим, а толку, чем ни мажь, всё одно нет. Может, на магазинское наговорить сумеешь? Вон, как Богдаша нынче по двору скачет! В лавку без палки ходит. Довольнющий — страсть.

Яга настроилась, сосредоточилась и принялась один за другим вдумчиво перебирать мази, крема, гели — всё, что рекомендуют в аптеках и по телевизору от боли в суставах. От одного крема почудился слабый, едва заметный отклик. Остальные — хлам. Либо пустые, либо не для этой хвори. Она отодвинула груду тюбиков, оставив перед собой один. Спросила:

— Есть чистая стеклянная банка с крышкой грамм на сто пятьдесят-двести?

— Есть, как не быть!

Искомое появилось на столе через полминуты. Пока Степановна убирала ненужные крема, Яга распотрошила тюбик, выдавила содержимое в банку. Вышло чуть меньше половины.

— Теперь три капли вашей крови.

— А это ещё зачем? — насторожилась хозяйка.

— Чтобы мазь ваша действовать начала. Немного силы в ней уже имеется. Я заговором ещё добавлю. Но чтобы помогало, надо всё это чуток подтолкнуть, заставить работать. Летом я пошла бы в лес, нарвала трав, сварила нормальную мазь и дело с концом. А с этой непонятной лучше перестраховаться.

Тут Мария Фёдоровна сообразила суть вопроса.

— Да не мне кровь, в мазь капнуть, чтобы на вас её настроить.

— А-а! — облегчённо протянула бабка.

Ухватила было нож, но Яга предупредила:

— Только три капли. Четвёртая всё испортит.

Тогда Степановна добыла из шторы цыганскую иглу, без колебаний кольнула палец и принялась считать:

— Одна… две… три!

— Довольно! — скомандовала фея и утащила со стола баночку.

Тщательно перемешала содержимое и принялась бормотать под нос заговор. Бабки навострили уши, но как ни старались, ни слова разобрать не сумели.

Яга закончила, протянула готовую мазь хозяйке.

— Мазать первую неделю утром и вечером. Понемногу. Вон, баба Стася подскажет, сколько. Больше — не значит лучше. А там я приду, погляжу, скажу, что дальше делать. В аптеке спросите точно такую же мазь. Такого же завода и той же партии. Другая может не подойти, деньги впустую потратите. Следите, чтобы корове на вымя ни даже маленькой капелюшечки не попало. Животина мучиться станет. И последнее: носите варежки. Как на холод идти, даже во двор, надевайте обязательно. Чай, не девочка уже, поберечь руки надо, а то придётся бабе Стасе ходить к вам, кормить с ложечки. До лета доживём, а там я нормальную мазь приготовлю. Но руки всё равно берегите. Ну, мне пора.

И поднялась с места.

— Погоди, девонька, — засуетилась Степановна. — На-ка вот:

Она открыла холодильник, выставила на стол трёхлитровую банку молока да пол-литра сметаны. Добыла откуда-то шитую из плащовки сумку из тех, что нынче кличут «шопперы» и, обернув банки газетой, аккуратно поставила в сумку. С благодарностью вручила фее.

— Ты как через недельку придёшь, я маслица собью домашнего, да молока оставлю неснятого. Только банки, как молоко выпьешь, обратно верни.

Мазь помогла. Да так, что Степановна о руках и думать забыла. Через неделю вместе с молоком и маслом выложила на стол точно такой же тюбик мази, пустую банку и приготовила цыганскую иглу. Когда снадобье было готово, хозяйка спросила:

— А те, другие мази, их куда девать?

— А куда хотите. Хотите — на помойку выбросите, хотите — по знакомым раздайте. Может, кому и подойдут.

А ещё через неделю у Яги завелись клиенты. И с тех пор в избушке в глубине леса не переводились молоко и сметана, куриные яйца, мёд и всяческая домашняя консервация. Не то, чтобы всё шло в