Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

бы я мог лицезреть светлую богиню, отец? Сей цветок благоухает в розарии Лоуленда и до Мэсслендских топей доносится лишь слабый отзвук дивного аромата! Вот если бы вы изволили пригласить ее ко двору, а она вдруг согласилась, тогда… Вне всякого сомнения, я не упустил случая быть представленным той, слава о чьей красоте птицей летит по мирам, — привычно ответил вопросом на вопрос Натаниаль, уснащая речь метафорами.

Млэдиор собрался подкинуть Нату еще один провокационный вопрос, загоняя сына в ловушку, когда прозвучал вызов заклятия связи. Ощутимый, но не слышимый для принца и наблюдателя. Король, намеревавшийся помучить младшего отпрыска, переключился на нечто более срочное и важное.

— Ступай, у меня дела, — бросил он жертве.

Уважительное сожаление о невозможности продолжить беседу с драгоценным родителем нарисовалось на лице Натаниаля столь же явно, сколь велико было таимое в душе облегчение. Бог вознес горячую мысленную хвалу Силам Двадцати Одной и Творцу заодно. Пусть последний отродясь ни во что не вмешивался, так ведь и не мешал! Принц покинул допросный кабинет с легким сердцем. К тому времени, когда отец решит возобновить беседу (допрос), если решит, принц непременно придумает кучу веских доводов в свою защиту. Но такой бодрый настрой длился недолго. Бог тут же получил настойчивое приглашение в гости.

Эйран стал за последнее время не то чтобы другом или приятелем для принца, но очень приятным компаньоном для нечастых встреч. Пусть положение мужчин было практически равным и ни один ничего не был должен другому, но Натаниаль слишком хорошо понимал, что и почему происходит. Слухи по Мэссленду разлетались быстро. Потому серьезного разговора было не избежать, и чем скорее он состоится, тем лучше.

Путая следы, мэсслендец сначала перенесся в свой замок в горах, накинул чары, смывающие все нити следящих заклятий и только потом телепортировался в черную башню. Сжав предплечья друг друга, боги секунду помолчали. Первый потому что собирался с мыслями, второй потому что догадывался, о чем пойдет речь и не слишком желал разговора.

— Прекрасный день, ваше высочество, — поздоровалась Элия, входя в кабинет брата без стука, Эйран тут же отошел в сторону, давая двоим простор для беседы, но комнату не покинул, страхуя сестру от слишком трепетных и слезливых признаний. Хватит уже того, что нынче он явился косвенным виновником пополнения богатой коллекции любовников богини.

Натаниаль вздрогнул, мгновенно разворачиваясь на зов. Лицо вошедшей укрывала магическая вуаль — защита для созданий, непривычных к постоянному созерцанию и излучению ее силы. Грациозный поклон мэсслендца позволил волосам рассыпаться, закрывая и уши, и заалевшее лицо, выдающее состояние принца с головой вернее подергивающихся кончиков. Вероятно, Бог Изящных Искусств еще не мог владеть голосом, потому промолчал.

— У вас снят блок-стопор, Натаниаль, почему вы не обратились к Эйрану, чтобы вызвать меня? — с участием спросила богиня, видящая и состояние мужчины и его причины столь же ясно, как маг только что лицезрел кабинет короля Млэдиора.

— Я не хотел этого, — отозвался тихо, но от этого не менее твердо мэсслендский принц. Он смотрел на богиню так, будто видел ее лицо сквозь пелену чар и любовался им. Натаниаль прозревал прекрасный лик глазами сердца. — И вы больше не уговорите меня, даже если будете шептать под сонную песню камня неодолимой дремы. Постигнув бурный поток чувств и вдохновения, я не желаю бесчувствия и воспоминаний о прежнем цветении души, не желаю пустых дней, когда не мог записать самой простой мелодии. Да, вы предостерегали о муках. Любить действительно больно. Но вместо равнодушия я выберу их. Любая палитра цвета и звука лучше тишины и серой пелены на душе. Не тревожьтесь, я много думал и не собираюсь докучать своим обществом или искать встреч, коль вы, светлая, не расположены меня видеть. Позвольте только передавать через брата кристаллы с музыкой, которые я посвящу вам, ибо являться в храм будет слишком рискованно, особенно после всего, что случилось сегодня.

— Элия, он смог снять твой блок сам или какая-то магия? — послал тактичную мысль Эйран.

— Никакой магии. Сам. Тебе ведь знакома истина: неразрушимых чар не существует. Если принц сознательно решил, что желает вернуть свои переживания, блок истаял дымом, — с сожалением о невозможности решить проблему раз и навсегда без убийства поклонника, откликнулась Элия и ответила мэсслендцу:

— Каждый выбирает свой путь. Я понимаю и принимаю ваш выбор принц, пусть и не одобряю его. Мне жаль, что все так получилось.

— Мне тоже жаль, светлая, родись я в Лоуленде, быть может, смог бы добиться хоть мимолетной благосклонной улыбки, прикосновения, но клеймо принца Мэссленда неодолимое препятствие, — глухо промолвил Натаниаль. — Впрочем, в этом есть своя справедливость. Мне всегда было интересно, что происходит в душе этих глупышек, плачущих от любви, молящих о единственном взгляде, как о величайшей милости. Я узнал и ни о чем не жалею.

— Один вопрос, принц. Что такое камень неодолимой дремы? Это некая мэсслендская поговорка-метафора или? — переспросила Элия, переводя разговор из привычно-скучного русла признаний и терзаний в более продуктивное. Она еще сама не поняла, что именно ее заинтересовало, но предпочла пойти на поводу интуиции.

— То и другое, принцесса, — с едва заметным удивлением относительно неосведомленности о столь элементарных вещах ответил Натаниаль. Его почти умилила эта черта, еще раз явственно указующая на чуждость богини Мэссленду. — Камни неодолимой дремы, или, если короче, камни дремы — природные музыкальные кристаллы, которые произрастают в каменном лесу мира Хидиар на границах с Топями. Они начинают звучать, стоит упасть на грань малейшему лучику света. Их мелодия навевает крепчайший сон на любого, услыхавшего песню, будь то зверь, смертное создание или бог. Жертва засыпает под пение леса, а живые корни дерев пьют сок жизни. Иногда мелкие несозревшие кристаллы опадают на землю и их можно забрать, но они звучат не более нескольких минут, а работа сборщика очень опасна. Зато песня кристалла способна справиться с самой злой бессонницей, их очень ценят лекари. Но есть и опасность. Слова, нашептанные под мелодию сна, становятся для больного равносильны приказу.

Крупные кристаллы поют бесконечно дольше. Их песня более восхитительна, но, насильно сорванные с дерева, они мгновенно рассыпаются в пыль. Музыка, переписанная на обычный кристалл, уже не несет в себе сонной магии, утрачивая очарование. Крупный зрелый кристалл, поющий полноценную песнь, в редчайших случаях способен заполучить лишь Колебатель. Их род сдает в аренду лишь целителям. Насовсем же расставаться со своими сокровищами Колебатели не желают ни за какие деньги. Я как-то просил Ульяду продать мне один единственный кристалл, хотел написать вариацию колыбельной, но она побоялась гнева Громердана. Лепетала