Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Чтоб вы проснулись в свинарнике у кабана под жопой. Чтоб вам ворона в глаз плюнула. Чтоб вам нагадали десять лет несчастья, а сбылось втройне! Чтоб у ваших жен были семечки вместо сисек!!

Марк ухмыльнулся и поднялся на ноги. Все кости захрустели, мышцы взвыли, однако он зашагал, цедя сквозь зубы:

— Чтоб ты, Дед, ночью споткнулся и упал прямо на самую больную шлюху Фаунтерры! А ты, Внучок, чтобы взял свой член вместо молотка и забил гвоздь!

Куда идти? Да все равно, куда. Главное — пока идешь, не замерзнешь.

— А тебе, Дед, желаю еще вот чего. Как будешь рассказывать историю, пусть твой язык выпадет и распухнет, и на него слетятся осы, как на булочку! А ты, Внучок, тем временем…

Стояла уж полная темень, когда Ворон услышал странный звук: лю-лю-лю… у-уууль-лю-лю…

Вроде, птица — но какая ж птица додумается петь среди ночи? Разве только филин, но это явно не он. У-ууль-лю-ууль-лю лю-уууу… Ишь, как заливается!

— Ты, птаха, лучше не нарывайся, — серьезно сказал ей Марк. — Может, и неплохая пичуга, но сейчас попадешь под горячую руку — и получишь проклятие на весь род, вплоть до правнучьих яиц. Я злой, замерзший и голодный, а ты улюлюкаешь! Совесть имей!

— У-уууль-ууууль-ууууль-лю-лю-лю-уууу!

— Ну, ты сама напросилась. Желаю, чтобы твои птенцы…

— Эй, Ворон! — раздался голос. Отнюдь не птичий — скорей, лосиный.

— Чего хочешь, сохатый? — крикнул Марк в ответ.

— Иди на звук дудки! Зря Дед играет, что ли?..

Улюлюкание прекратилось, раздался шлепок подзатыльника.

— Не дудка, а чимбук. Сколько раз могу повторять.

Дед и Внучок ушли от погони. Как?.. Смекалисто, вот как. Заехали в самые дебри. Пришлось непросто, но их лошадки — низкорослые и легкие — еще успевали маневрировать, огибая деревья. А тяжелые боевые кони преследователей вовсе не подходили для такой езды. Десять минут в лесной чаще — и погоня отстала. Лишь тогда северяне заметили, что Ворон исчез: его лошаденка следовала за ними без седока. Разыскать пропажу — вот это была задачка. Они уж всяких страстей передумали. Представляли даже, что Ворона сняли с седла выстрелом Перста, и от него осталась горстка пепла на лесной тропинке. На счастье, лошадь Ворона помнила дорогу и привела их к тому месту, где потеряла всадника. Оттуда двинулись кругами, наигрывая на дудке. Повезло: Марк не успел уйти далеко и услышал мелодию.

— Куда поедем?.. — спросил Ворон, когда северяне помогли ему взгромоздиться в седло.

Сам придумать маршрут он не мог — слишком все болело.

— Если взять на северо-запад, приедем к новому графскому тракту, — сказал Дед. — На нем хватает гостиниц. Остановимся в первой, позовем лекаря — пусть осмотрит твои ребра.

— Угу, — сказал Марк.

Потом смущенно добавил:

— Вы, часом, сквозь туман не слышали каких-нибудь слов… моим голосом?

— Вроде, нет. Я не слыхал, а ты, Внучок?

— И я — нет. Вроде…

— Если вдруг слышали, то не берите в голову… Это был такой… эээ… обманный маневр.

— Не волнуйся, Ворон, ни словечка мы не слыхали. Ни единого.

Графский тракт нашелся там, где и полагалось: за лесом, в трех милях к северо-западу от «Джека Баклера». От усталости Марк был еле жив. Из последних сил цеплялся за поводья и мечтал об одном: доехать до гостиницы прежде, чем грохнется с коня. Мечте не суждено было сбыться.

Когда за спиной раздался гул копыт, он дернулся от испуга — и таки упал. Взвыл, грянувшись о землю больными ребрами. Подхватился, рванулся к лесу. Дед одернул его:

— Спокойно, Ворон. Это не они.

Марк поглядел — и сам увидел. Отряд не носил ни копий, ни плащей, и насчитывал всего дюжину всадников. Двое передних несли горящие факела, но лиц все равно было не разглядеть: одно скрывал шлем, второе — капюшон сутаны.

— Брат Хемиш?.. — предположил Дед. — Жажда философских знаний вновь привела тебя к нам?

— Так-так, — проворчал монах, — сапожник, философ и ученик, ничего не знающие о синей банде, держали путь во Флисс. Но до Флисса так и не добрались, а очутились в трех милях от трактира «Джек Баклер», где только что замечена синяя банда.

Офицер окатил их факельным светом.

— Заметь, брат Хемиш: они грязные, как свиньи, и на одежде хвоя. Только что выехали из лесу.

— И это несколько противоречит словам сапожника о полном незнакомстве с синей бандой, — задумчиво проговорил монах.

— Ты полагаешь, — спросил Дед, — всякий, кто зайдет в этот лес, обязательно встретит синюю банду? Отчего бы тогда вам, вместо утомительных опросов мирных путников, просто не заглянуть в чащу?

— Вы утаили сведения, крайне важные для его преосвященства, — сухо заметил офицер. — Даже если сами вы не принадлежите к банде, то все равно виновны в укрывательстве. Сдайте оружие и следуйте за нами.

Марк не сдержался:

— Какие же вы идиоты! Ищете синих — а что будете делать, когда найдете? Вы хоть представляете, кто такие эти синие? Тьма, да будь вас вдесятеро больше, вы бы не справились с ними!

— Жаль, что ты так недооцениваешь силу святого слова, — покачал головой монах. — Впрочем, я тебя успокою: наш отряд не ставит за цель уничтожить банду. Мы лишь собираем сведения о ней, а вы ими владеете. Следуйте за нами. Именем архиепископа Галларда Альмера вы арестованы.

• • •

Место, где они очутились, весьма напоминало темницу. Вероятно, потому, что и являлось ею. Марк спал на полу, заваленном прелой соломой, смердящей чужим потом и мочой. Впрочем, он не жаловался: устал настолько, что уснул бы и на голом камне. Крохотное оконце было зарешечено и забрано слюдой. Света в камере едва хватало, чтобы отличить руку от ноги. Но Марк не жаловался и на это: в конце концов, зачем спящему солнечный свет? Он раскрыл глаза лишь раз, дрожа от холода. Сгреб солому, зарылся поглубже — и снова забылся сном.

Его разбудили ударом дубинки по голени. Марк застонал, мучительно возвращаясь к жизни. Ныло пересохшее горло и слипшийся желудок, и переполненный мочевой пузырь. Ребра не ныли, а завывали волчьим воем.

— Куда?.. — промямлил он. — Зачем?..

— Куда нужно, — ответили ему. По меркам темницы, это было очень