Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

На четвертый день отдыха Ворон окреп настолько, чтобы сходить в почтовое управление Алеридана. Там ожидал пакет от Рыжего.

«Чиф, вот как было дело. Накануне битвы при Пикси герцог Ориджин послал отряд иксов на ближайшую станцию — Фэрвелл на берегу Милы, в двенадцати милях от Пикси. Большинство иксов из того отряда теперь на Звезде, в том числе и командир — Деймон Ориджин. Но нам с вами немало повезло: выжил помощник и любимец Деймона — кайр по прозвищу Сорок Два. Я смог разговорить его и кое-что узнать.

Когда отряд прибыл в Фэрвелл, на путях стоял один поезд — назовем его составом А. Для пересылки войск требовалось три поезда, потому иксы задержали еще два проходящих состава — B и C. Пассажиров поездов держали взаперти, пока не подоспел герцог с основными силами, а тогда отпустили. Но в составе А пассажиров не было, он стоял на станции пустым. По словам машиниста, состав А был заказным: некий богач заплатил управлению Имперских Рельсовых Дорог за то, чтобы его подали именно в Фэрвелл. Как звали богача? Иксы не спрашивали, а просто изъяли поезд под свои нужды.

И вот теперь самое занятное. Именно состав А был снабжен укрепленным вагоном для перевозки ценностей. Этот же состав А остался на вокзале Фаунтерры, когда его экипаж сбежал, убив часового грея. И именно этот поезд позже выбрали гвардейцы капитана Уитмора для перевозки Предметов — как раз потому, что к нему был прицеплен усиленный вагон.

Касательно экипажа искрового тягача. В него входят шесть человек, но когда иксы захватили станцию Фэрвелл, на борту были только трое: старший машинист и два механика. Остальные где-то пропадали — может, в кабаке… Деймон Ориджин спросил машиниста: «Доведете состав втроем?» Тот не рискнул спорить и согласился, и Деймон не стал тратить времени на поиск остальных. Я справился в управлении Рельсовых Дорог, узнал имена и словесные портреты этих самых машиниста с механиками — прилагаю на втором листе. Но опросить их не смог: убив грея, они сбежали не только со станции, а и вовсе из Земель Короны. Ни один из трех на службе больше не появлялся. Личности нанимателя состава А выяснить тоже не удалось: в реестре вписано ложное имя.

Вот так-то. Поезд был нанят, механики (по крайней мере, трое) — подкуплены. Кто нанял поезд, для чего хотел использовать — тайна. Но уж явно не для честных дел! Герцог Ориджин сильно перешел ему дорогу, когда взял именно этот состав. Недаром машинист с механиками сбежали при первой возможности, рискнув даже убить грея. Знали, что наниматель расквитается с ними за провал задания. Боялись его сильней, чем греев с кайрами, а это кое-о-чем говорит.»

Марк не знал, почему так вышло, но после чтения письма в его мозгу всплыла одна из дедовых сказок. И все вертелась, вертелась, затеняя остальные мысли.

«— Что ты здесь делаешь?

— Я — твоя пташка.

— Ты пташка? Тогда спой соловьем!

Девушка спела: вышло скверно, непохоже…»

• • •

Когда Дед подписал сопроводительный лист, люди приарха покинули гостиницу. В комнате остались двое: мужчина лет пятидесяти с роскошными усищами и девчушка лет семи с большими тревожными глазами. Их привели в порядок для передачи: вымыли и переодели. Но это не скрыло ссадин и синяков на лице мужчины, оставшихся, очевидно, от допросов.

— Тебя зовут Крошка Джи? — спросил Марк, потеребив волосы девочки.

Она отдернулась и покосилась на усача. Тот едва заметно кивнул, и лишь тогда девочка ответила:

— Да.

— Хочешь кушать?

Она облизнулась.

— Конечно, хочешь. Внучок, закажи ей чего-нибудь. А мы пока потолкуем с Парочкой. Ведь тебя зовут Парочка, не так ли?

Усач невесело усмехнулся:

— Зачем спрашивать, коли сам знаешь? А если не знаешь, спроси своего друга — судью…

Дед перебил его:

— На Западе говорят: «Течет река, скачет конь». Это значит: все на свете меняется. Ты знал меня судьей, но я давно ушел от дел, и имени прежнего больше не ношу. Теперь меня зовут просто Дед.

— Дед?.. — удивился Парочка.

— Дед-судья? — переспросила девчушка.

— Я знавал на своем веку четырех судий, — ответил ей усач. — Справедливым среди них был только один: тот, что перед нами. Жаль, что он ушел в отставку, очень жаль.

— Он судил тебя?

— Да, Крошка.

— За то, что ты пират?

— Вроде того.

— И меня будут судить, когда стану пираткой?

— Только если попадешься, милая. Но ты старайся не попадаться.

Марк не прерывал их болтовню — надеялся что-нибудь почерпнуть. И кое-что таки уловил. Сказал Парочке:

— Крошка очень доверяет тебе. Прямо как родному отцу, или, по меньшей мере, как приемному. Полагаю, на то есть причина…

— Отчего бы не доверять честному часовщику? — ухмыльнулся усач.

— Ты спас ее от смерти, не так ли? В «Джеке Баклере» должны были погибнуть все, но выжил ты — и она.

Марк увидел то, что ожидал: тень испуга на обоих лицах. Крошка прижалась к Парочке, ухватив ручонками за локоть. Усач заговорил:

— Вы, законники, наверное, сами никогда не варились в своем котле. Не пробовали на собственных шкурах, что оно такое: следствие, суд, каторга. Коль желаете знать, я вам скажу: самое паскудное дело — следствие. Казалось бы: пока ты под следствием, вина твоя не доказана, а значит, отношение должно быть как к доброму и честному парню. Ан нет. Именно при следствии тебя пинают хуже всего. Все жилы вымотают, все кости переломают — лишь бы признался. На каторге у тебя есть свое место: ты — каторжник. Место незавидное, но понятное и законное, тебя с него никто уже не сгонит. Так же и на суде: там ты — обвиняемый, и владеешь всеми правами, какие обвиняемому полагаются. Но при следствии для всяких сыщиков и дознавателей ты — никто. Эти псы так измываются, что словами не опишешь.

— Весьма больно слышать о несправедливости, — покачал головой Дед. — Но есть ли причина, по которой ты сейчас заговорил об этом?

— Я вел к тому, что, вырвавшись из городской темницы, сильно воспрял духом. В рудник меня везут аль на галеру — было все едино: и там, и там жить можно. Потом