Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

А вот что касается педагогического труда, с ним были сложности.

Мне дали второй отряд — «Буки». Раздражала всегда эта традиция нумерации на допотопной кириллице, ну да ладно. Уроки по магии — для всех отрядов, в корпусе буков — дежурство.

Моим первым открытием стало то, что уроки по академической магии не проводились тут несколько месяцев.

— Рекомендуют в теплое время года заниматься на воздухе, — пояснил мне старший воспитатель, малоприятный тип с глазами навыкате, имеющий у воспитанников погоняло «Карась».

«На воздухе» означало «на плацу для магических тренировок», где по причине отсутствия не то что каких-либо тренажеров, а любого инвентаря, даже стандартных гантелей для телекинеза с разными весами, все, что могли воспитанники — это пуляться сырыми кусками энергии, кто во что горазд.

Второе открытие было такое: учебники сгнили. Буквально. Складировали их в подвале, а про состояние водопровода и канашки я уже говорил. Итог — Карась выдал мне несколько перевитых бечевкой сырых стопок с книгами, из которых пригодна к использованию оказалась дюжина. Страницы прочих покрывала черная плесень. Одна стопка рассыпалась у меня в руках, потому что бечевка тоже сгнила. За-ши-бись.

Ну а сами учебники… Какой там Пепеляев-Горинович, «единый учебник по магии для всех территорий»! Очень хорош, говорят, но я его не листал. Тут у Карася была коллекция букинистических редкостей. И опричные университетские монографии, пугающие одними названиями: «Гидрография Восточной Сибири в аспекте прикладной гидромантии и промышленного рыбоводства», «Семантика пропринонимов хтонических сущностей через призму феномена интердименциональной аккультурации». И разнокалиберные учебные пособия из сервитутов, пестрящие аббревиатурами типа «Калужская профессиональная академия изучения космических и магических сущностей», «Казанский специализированный магический колледж „Казанский UNIVER-SITY“» — те еще шараги, судя по всему. И брошюрки из земских школ — «Пятиклассникам о магии», «Что делать, если рядом с тобой кто-то инициируется» — абсолютно здесь неуместные. Нашлась даже пара «учебников» из неизвестных юридик — фактурные, снаружи напоминающие древние чернокнижные гримуары, но безобидные и почти бесполезные.

Адекватные, хоть и старые учебники нашлись тоже: «Основы академической магии», Велесов-Скотинин. По такому еще я учился. Не Пепеляев-Горинович, конечно, но на безрыбье…

Только вот плесень.

А еще местный контингент нас, дежурных, в медяк не ставил. Я пытался найти подход к одному, другому, третьему… В Поронайске же у меня получалось влиять на задиристых юных снага? Получалось. Добился среди балбесов из детского дома известного уважения. Но… Там мы с ними общались друг с другом как есть. А тут — в системе. Я был для парней и девушек частью этой системы, а они не привыкли ждать от нее ничего хорошего. Систему они могли только пользовать, получать от нее преференции — как банда Сергея Карлова. Либо — получать от системы по голове, как отрезки. Но уж точно не доверять представителю этой системы, и не вступать в диалог.

Я был намерен переломить эту ситуацию.

* * *

*Предыстория Макара Немцова изложена в третьем томе https://author.today/work/465335 трилогии «Твердь: край света» https://author.today/work/series/39405

Глава 6

Огонь и воздух

Занятия по магии проходят на бетонном плацу, в отдалении от корпусов. То есть по большей части плац может считаться бетонным — он построен из древних, разломанных и раскрошенных серых плит, меж которых обильно прут сорняки. Но и самих плит кое-где не хватает: примерно треть площади составляют квадраты пустой земли. То есть опять же: где-то совсем пустой, убитой, утоптанной, но в некоторых квадратах буйно растет трава и даже кустарник. В сочетании с тем, что бетон местами почернел от огня, а местами — позеленел фиг знает от чего, плац похож на пестрое бабушкино покрывало.

— Сэкономили тут на плитах, — говорю я Степе, хотя догадываюсь уже, что к чему.

Гоблин подтверждает:

— Да ну ты чо, это же специально. Пустые квадраты — для магов земли, а где трава — для друидов. Хотя полигон — туфта, конечно. Кроме стихийников, никто тут не развернется. Да и вам туго. Вот я слыхал, в колледжах опричных! Там тренажеры!

— Напомни, а ты сам-то кто? — спрашиваю как бы ненароком. — Говорил, по технике специализируешься?

Степан гордо выпячивает костлявую грудь:

— Техномант! Крашер, если по-авалонски! Любую технику поломаю взглядом! Или починю! — Он слегка сдувается и добавляет: — Ну, если механику…

Охранники со вчерашней машинкой уже ждут. Без препирательств протягиваю им руку с браслетом. Когда они отсоединяют его от устройства, тут же пробую колдовать. Потихоньку: закрутить совсем крохотный вихрь, легкий ветерок организовать… Сейчас же должно получаться? Как бы не так!

Шестым чувством, непонятным мне органом ощущаю блок. Преграду. Логика подсказывает, что виновны в этом подозрительные металлические шкафчики, расположенные по периметру плаца.

Тем временем Немцов строит нас в две шеренги. К нему подходят еще двое из старших: один — знакомый мне Федор Дормидонтович, в пафосном черно-белом мундире с орлом — как я выяснил, это мундир подполковника. Второй — дежурный, в такой же мешковатой форме, как у Немцова. Я внезапно соображаю, что это всё вообще значит. Дергаю гоблина, раз уж он у меня основной информатор.

— Слушай! Выходит, за нами другие зэки присматривают? Взрослые?

Это слово не очень подходит: нам всем тут за восемнадцать, совершеннолетние. Но с другой стороны, Немцову явно под сорокет. Выходит — «взрослый». И отличается он не только возрастом, но и статусом. Но при том — сам сиделец. Как мы.

Степка кривится:

— Ну… Типа…

Любопытная система.

— А за что он сидит? Немцов этот?

— Вроде за мокруху…

Меня словно колет иголкой: товарищ по… несчастью. Или нет?

— За мокруху, только он подсадной, — изрекает Степка. — Подсадная утка.

Давлюсь пылью:

— В смысле?

— Да чо-то он чересчур активный. Неравнодушный. Без мыла, ска, в душу хочет залезть. Чего-то ему от нас надо, гондону.

Гхм, я, конечно, заметил, что этот Макар Ильич отличается от всех прочих, кто за нами приглядывает — будто бы вправду старается дело делать, а не только видимость создавать. И поначалу он мне этим понравился. Но и вправду подозрительно. Ладно, возьмем мнение гоблина на заметку. Степка в местных раскладах явно больше моего понимает.

— А что вообще у вас уроках магии происходит? — спрашиваю с умным видом. Типа, чем меня сможете удивить?

— Ой, — машет Степка, — мура сплошная. Сперва огненные шары