Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

а на парту прямо напротив меня, чуть сбоку. Поспешно сдвигаю в сторону свои бумаги. Форменные брюки на Аглае облегают круто изогнутое бедро и невероятно длинные ноги. — Я хочу принести тебе извинения за то, что случилось тогда, в кладовке.

— Слушай, ну, случилось и случилось. Ты не меня обидела, в конце-то концов, так что это даже и не мое дело. А я сам дурак, забыл про браслеты с их ограждающим контуром. Вот, мне тут пастилу из дома прислали, хочешь?

— Нет, пастилы я не хочу. А насчет браслетов…

Алая тянется ко мне, накрывает мою руку своей — горячей и удивительно нежной. Меня словно шибает током… но именно что «словно».

— Я попросила Вектру отключить ограждающий контур, — шепчет Аглая. — На час точно хватит… Melinyel.

От Аглаи пахнет морем и иссушенными на солнце травами. Тонкие пальцы пробираются под обшлаг моей куртки, массируя запястье нежно, но требовательно. Жар ее тела накатывает на меня волной, но это не лихорадка — эльфийка здорова, более чем. Интересно, как это ощущается, когда… Аглая едва заметно тянется, и теперь форменная ткань облегает великолепную грудь — верхняя пуговица уже расстегнута. Восемнадцатилетнее тело отзывается на приоткрывшееся с бурным энтузиазмом, и все становится совсем понятно и совсем просто.

Здесь есть симпатичные девчонки, но эльфийка безусловно превосходит их всех, она — само пламя, отлитое в безупречную форму. Очевидно, почему она пришла именно ко мне и именно теперь. Лучшая должна быть с лучшим, победитель должен получить приз — и прямо сейчас. Встать, взять ее за бедра, рвануть к себе…

Вот только Аглая — она же не приз. Она — живая девушка со своими проблемами… с кучей, черт побери, проблем. И какая-то из этих проблем привела ее сюда, на этот стол, и заставила принять эту соблазнительную позу — почти вынуждая меня просто взять то, что она так охотно, так жарко предлагает.

Настя бы так не сделала.

И я сам решаю, что мне брать, у кого и когда. Осторожно высвобождаю руку и отодвигаю стул.

— Ты замечательная девушка, Аглая, и заслуживаешь лучшего отношения — в том числе от себя самой. Не надо вот так — в пустом классе, с человеком, которого ты толком и не знаешь.

Аглая дергается, как от удара, прижимает колени к телу и обхватывает их руками.

— Так что, я даже для быстрого перепихона недостаточно хороша?

— Ты слишком хороша для быстрого перепихона. Не хочу, чтобы у нас получилась… просто еще одна выходка, о которой ты потом будешь жалеть. Послушай, здесь теперь многое будет меняться. То есть — я многое буду менять. Если мы сможем быть в этом вместе — как знать… когда получше узнаем друг друга. Ну, только не надо плакать, ничего плохого ведь не случилось. Мне нужна твоя помощь.

— В ч-чем?

— Хоть ты и девушка, а парни к тебе прислушиваются. В том числе отрезки, которые вообще никого не слушают. Потому что ты умная, сильная, решительная… и красивая тоже, конечно, хоть и не это главное. Мне нужно, чтобы мы с ними одинаково понимали происходящее. И я готов их выслушать, всегда. Мы уже не подростки, Аглая. Нельзя вечно противостоять жестокой реальности. Пора взрослеть и брать ее в свои руки. Да, все не получится сразу, будут издержки… это уж как водится. Я хочу, чтобы ты была на моей стороне. Вместе мы сможем изменить ситуацию.

— Посмотрим, — бросает Аглая, изящным движением спрыгивает со стола и уходит.

Провожаю ее взглядом. Что-то внутри колет — «ну не дурак ли, что от такого отказался?» Нет, не дурак, сейчас так правильно.

И только тут понимаю, что если бы я повелся, а потом нас застукали бы — такое дерзкое нарушение распорядка свело бы на нет все мои сегодняшние усилия. И, кстати, любуясь на девичьи красоты, я совершенно позабыл о камерах — а они тут везде, кроме технических помещений; обычно не работают, но раз на раз не приходится. Да, это был бы повод надолго упечь меня в карцер, и никакая инспекция не прицепилась бы — а то и вовсе причина для перевода во взрослую тюрьму.

Интересно, Аглая об этом думала? Хочется верить, нет. Надеюсь, это был просто внезапный порыв — пирокинетики вообще склонны к импульсивным поступкам. Но как знать… надо оставаться настороже.

И это верно не только для Аглаи. Эти парни и девчонки могут казаться крутыми, надежными, несправедливо обиженными. Но нельзя забывать, что все они — приговоренные преступники. У многих печальные истории… но всё, кроме формулировки судебного приговора, я знаю только с их слов. Отрезки выступили против меня открыто — и поэтому могут оказаться далеко не самой большой проблемой. Жизнь неслабо так этих ребят озлобила.

И при всем при том они — маги с повышенным шансом на инициацию второй ступени, надежда и будущее этого мира. Сокровища, пусть и с изъяном, небрежно выброшенные на занюханную обочину. Я могу стать тем, кто даст им шанс выбраться из вонючей ямы, куда их загнала жизнь. И все, с кем это получится, хотят они того или нет, будет обязаны мне — и роду Строгановых, когда я смогу его возродить. А здесь не такое место, где можно запросто отмахнуться от долгов.

А ведь кто-то на этих парней и девчонок охотится… Я с этим разберусь. Как и со многим другим.

Ужасно интересно, что там, за дверью, нарисованной для меня Данилой. Но с этим спешить не стоит — опыт общения с йар-хасут показывает, что у них все работает по принципу «вход — рубль, выход — два». Родовой Договор дает мне право выменять многое — например, информацию о вербовщиках и о воздействиях на Егора в момент убийства. Вот только какой окажется цена… Все, что только возможно, надо разузнать своими силами — и одновременно собирать ценности на обмен, для ситуаций, когда других решений не останется.

Потому что здесь не существует слова «даром», а кому много дано, с того много и спросится. Сегодня я мог получить месть, власть и секс; взял только власть. За это и стану платить.

В дверь, которую Аглая оставила открытой, просовывается морда Моси:

— Строгач, чай будешь?

А почему бы и нет.

— Неси. Крепкий, горячий, две ложки сахара.

Пора все обустраивать по-своему.