Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева

— Теперь уже можно представиться, да? Я — Усольцев Андрей Филиппович, поручик. Чародейский приказ.

— А. Восемьсот восемьдесят восемь лет Твери?

— Ага, тверские мы, с Пролетарки. В общем! Макар Ильич меня ввел в курс дела. Я хотел бы с вами поговорить, господин… ну пусть пока будет Строганов.

Смотрю на него в упор:

— Строганов. Только так и никак иначе. Было — и будет. Только не глупо ли теперь нам быть на вы?

Ну что, подчеркнет господин поручик субординацию? Мы с ним конечно, близкого возраста. Но он — на опричной службе, я — хоть и не убийца, однако в размытом статусе. И вообще — мигрант из другого мира. Осадит? Или?..

— И то верно, — улыбается боксер Андрей. — Хтонь-матушка… стирает границы. Ты уверен, Егор? Что ты — Строганов?

— Я уверен. Но тем не менее поговорить нам есть о чем.

— Тоже так думаю. Пошли в административный корпус. Надеюсь, буфет не закрылся еще, а то жрать охота — сил нет. А на ужин мы, кажись, опоздали.

Глава 22

Разумные стоят того, чтобы за них бороться

— Посмотрел я твое уголовное дело, — рассказывает Андрюха. — Там грамотно следствие проведено, за здорово живешь обвинение не развалить. Жаль это говорить, но Егор Строганов действительно совершил убийство. И ни одна экспертиза не показала, что он был под каким-то воздействием в тот момент — а их провели достаточно, существенно больше, чем положено. После странного исчезновения четы старших Строгановых дело их сына расследовалось с особым тщанием. Но ничего не было выявлено. Мотив у Егора очевидный — защита тетки от жениха-обидчика. Аффект налицо, но это не основание для оправдания. Приговор законный и обоснованный. Легально освободить отсюда Егора Строганова не представляется возможным. А как другой человек ты уходить отказываешься…

— Да, всё так. Спасибо, что попытался помочь… совершенно постороннему парню. Но я не буду отказываться ни от фамилии, ни от наследства. Что моё — моё, понимаешь? Это мои владения, моя ответственность, мои возможности… и долги тоже мои. Я буду наводить здесь порядок. А что до приговора — все имеет свою цену, и это нормально. Я с этим разберусь. Егор не мог убить человека по своей воле, даже в аффекте. Раз эксперты следов воздействия не нашли, значит, это были не те эксперты. Уголовное дело можешь для меня достать?

— Это — могу. Но больше практически ничего не могу. Надеюсь, ты не ожидал бога из машины…

Мы сидим в пустой по ночному времени канцелярии. Под потолком нервно мигает люминесцентная лампа. Стены выкрашены краской цвета разбавленного горохового пюре. Пол застелен линолеумом с рисунком под паркет, на проходах протертым до основы.

На столе перед нами — остатки бутербродов из служебного буфета, масляное печенье и остывший чай из бумажных пакетиков. Господин поручик не побрезговал разделить трапезу с заключенным.

— Не беспокойся, бога из машины я не ожидал. Но что-то ты всё-таки можешь сделать — когда наши интересы совпадают. Твоей службе ведь нужны маги второй ступени?

— Всем нужны маги второй ступени… — Андрей отводит глаза к окну, за которым только серый бетонный забор, опутанный колючкой. — На что только наше богоспасаемое Государство не идет, чтобы их заполучить… Эх. Кстати, ты знаешь, что по статистике у шпаны, которую держат здесь, шансы на вторую инициацию чуток выше, чем… у тех, кто живет в нормальных условиях?

— Тогда почему всем настолько на них… то есть на нас… наплевать?

— Ну… Во-первых, именно поэтому. Чем больше стресса — тем больше инициаций. А равнодушие — это фигово, знаешь ли. Когда на тебя на болт забили, это может быть хуже, чем если специально гнобят. А во-вторых… Потому что вы — токсичный актив, Егор. Никому на хрен не упало нести ответственность за вас. Ну то есть, смотри… — Андрей морщится. — Вот ты, допустим, начальник. Маг. На государевой службе, стало быть. Большой человек! И у тебя в подчинении — тоже маг. И если он накосячил — то с него строго спросят. А если он накосячил, но при этом он бывший сиделец — с тебя тоже спросят, понял? И так, что мало не покажется. Зачем на службу клейменого взял? Отчего за ним не уследил? Ну вот. Мы, маги, знаешь ли, на особом счету. Кому много дадено… А, точно. Это же здешний девиз и есть.

Понимаю, о чем Андрюха говорит. Вспоминается добрая местная традиция посажения на кол. А кроме того… Вот Немцов попробовал отнестись к ребятам по-человечески, заняться их развитием — и что получил в награду? Те, кому он пытался помочь, запросто могли его изувечить или даже убить. Немцов, правда, не собирается сдаваться насчет них. Я тоже не собираюсь.

— Никому этот головняк не сдался, поэтому вас и маринуют здесь, — продолжает Андрей. — Особой пользы не принесете, но хотя бы не навредите. Магу ведь нужен не только дар, пускай и второй ступени, но и обучение, и это самое… общее развитие, и… как бы сказать… воля нужна. Любовь к жизни. Хотя бы какие-то устремления. А тут…

— Тут юношей и девушек учат только тому, что ничего от них не зависит и никому они не нужны. Готовят в батарейки, понимаю. А ведь в этих зданиях была школа великих северных магов… Ладно, ближе к делу. Значит, тебе нужны маги второй ступени. Можно рассчитывать, что ты будешь забирать тех, кто инициируется?

Андрюха досадливо прикусывает нижнюю губу, потом отвечает:

— Понимаешь, у меня же своя служба… Другая совсем. Я — преступлениями в аномалиях занимаюсь, в составе специальной группы быстрого реагирования при Чародейском приказе. Ну это отдельная история, может, когда-то ее услышишь. Кстати, я там даже не старший! А сейчас удачно сложилось, что я вообще оказался свободен. Задержусь тут на пару дней еще, пока документы на Маркова оформляются, и его — заберу, ага. Заодно ваши временные аномалии посмотрю. Но вообще-то вывозом и оформлением на службу инициировавшихся магов другие люди занимаются. Тюремный приказ, а не Чародейский, «осиновые»! В смысле, Опричная служба исполнения наказаний. По специальным каналам это делается, с кучей бумажек… В общем… Я Немцову объяснил уже, скажу и тебе. У вас тут много проблем, но вам придется решать их самим.

— Понял, принял. — Встаю из-за стола. — Спасибо за бутерброды.

— Да погоди ты!