Отверженная невеста дракона или ведьма не сдаётся - Василиса Лисина

в дом входит другая ведьма. Округляет глаза, завидев нас, оглядывается в поисках подруги. Зак принимает из её рук корзину с провизией и успокаивает девушку, рассказывая о цели визита.

Её зовут Джин, она совсем молоденькая, наверняка недавно стала совершеннолетней. Если стала. Джин настроена решительно, но очень волнуется. Садится за стол и просит рассказать ей все условия.

Дверь скрипит снова — это возвращается к нам Ариан. Но позади него вместо его зверя (хоть какого-то из четырёх) маячит фигурка светловолосой ведьмы. В капюшоне.

Ариан теряется, и смотрит куда-то слева от меня. Я отмечаю это, но всё моё внимание сосредоточено на ведьме. Сейчас-то отговорок нет, она будет вынуждена снять капюшон.

— Прошу любить и жаловать, Хельга, — объявляет Ариан и уступает мне место. — Мы заключили магический контракт, она идёт с нами. Отвечаю за неё я.

Ведьма наконец открывает лицо, и меня пронзает молния.

Хлоя. Это точно она. Лицо чуть загорело, чуть выступили скулы, а взгляд остался прежним. Горящим сильным внутренним огнём.

— Это всё же ты, Хлоя, — выдыхаю я.

— Нет, вы ошиблись, Ваша Светлость, — уголок её алых губ дёргается вверх. — Я Хельга, и я теперь принадлежу башне.

И в этот момент понимаю, что это действительно так. Хлоя не принадлежит мне. Я нашёл её, но сразу же упустил.

Глава 21

— Это всё же ты, Хлоя.

Мои глаза закрыты, и я слышу только его голос. На миг мне кажется, что в нём нет прежней холодности, но я уже не верю себе, ведь вполне могу выдавать желаемое за действительное. Долгое время я привыкла думать об Эрвине как о спасении, но он оказался таким же, как моя семья. Приходится напомнить себе, с кем имею дело. Открываю глаза.

— Нет, вы ошиблись, Ваша Светлость, — говорю немного хрипло. — Я Хельга, и я теперь принадлежу башне.

Не свожу взгляда с Эрвина. Он, кажется, только сейчас осознаёт, что я не в его власти. Смотрит на моего учителя, да так гневно, что я даже пугаюсь за Ариана.

— Я не знал, что вы знакомы, — поднимает маг руки в жесте “сдаюсь”. — Хельга — талантливая самоучка, я просто выполнил долг каждого мага и взял её под крыло. А то пропал бы талант.

— Ты… — тихо рычит Эрвин.

Потом прикрывает глаза и явно с немалым усилием воли успокаивается. Все в домике напряжённо ждут реакции лорда.

— Что сделано, то сделано, — глухо говорит он и мрачно добавляет, глядя на Ариана: — Пойдём выйдем.

Проходя мимо, кидает на меня обжигающий взгляд, от которого хочется спрятаться, сжаться в комочек. Буквально заставляю себя держать спину прямо и не опускать голову, пока Эрвин не уходит.

Злится? Поделом ему. И вообще, что я сделала не так? Он же меня выгнал, так какая ему разница?

Точно, вспомнила. Я же неприспособленная, вот он и не хочет брать меня в поход. Думает, я навязалась к ним сама, чтобы… не знаю, видимо, привлечь его внимание. Ну и чушь у мужчин может быть в голове, я знаю. Мне один граф уже заявлял, что якобы я его преследую, а потом выяснилось, что к этому заблуждению приложила руку сестра…

Джин встаёт с места, и я выныриваю из потока мыслей. Замечаю, что всё это время в домике висела тишина. Сопровождающие лорда явно не понимают, в чём дело и почему их господин недоволен.

— Я тоже прогуляюсь, подышу, — вдруг говорит Джин.

А вот это уже странно. Что случилось у подруги, она переволновалась?

— Вы тут кушайте, я скоро вернусь, — неловко улыбаюсь двоим мужчинам из отряда Эрвина, и выскальзываю вслед за Джин.

Она быстрым шагом идёт к озеру, а вот ни Эрвина, ни моего учителя не видно. Решаю, что лучше поговорить с Джин, чем пытаться подслушать, и догоняю её почти у самой воды.

Девушка берёт камень и с силой кидает его в воду, вызывая брызги и мелкие волны на спокойной поверхности. Потом кидает снова, следующий, и следующий, будто выплёскивает ярость. Или так и есть?

— Идиотка! — вдруг рычит она.

А потом закрывает лицо руками.

— Джин… — беспокоюсь я. Осторожно подхожу к ней, касаюсь плеча. — Что случилось?

— Ничего, — она шмыгает носом и вытирает глаза. — Я просто ошиблась.

— В чём? — хмурюсь я.

Потом вспоминаю переглядки с магом, и, кажется, начинаю понимать.

— Ты его знала? — уточняю у Джин, всё ещё не уверенная в своей версии.

— Да, — сдавленно признаётся она. — Это его накидка. Он тогда…

Вот тут уже моя очередь удивиться. Невольно бросаю взгляд на накидку, которая сейчас на Ариана не налезет — он явно стал шире в плечах.

Но всё это мелочи, главное сейчас — успокоить Джин. Обнимаю её и просто стою рядом. Она всхлипывает и затихает, успокаивается.

— Прости, — Джин отстраняется и смущённо вытирает рукавом лицо. — Что-то я раскисла, переволновалась, наверное. Ничего такого не случилось.

— Да, и поэтому ты кидала камни в озеро, — хмыкаю я. — Совсем ничего такого.

— Я видела Ариана давно, когда мы с бабушкой приехали в город на ярмарку, — тихо начинает рассказывать Джин. — Он был такой… как будто герой книг. С огромным белым котом, который лежал у его ног. Ненамного старше меня, а уже маг-стажёр.

Я живо представила эту картину. В молодом возрасте обрести магического зверя действительно впечатляюще, а уж девчонка из деревни наверняка впечатлилась ещё больше.

— Он дал мне накидку, чтобы согреть. Сказал, что вернётся за ней, найдёт меня. Сказал, что избавит нас и зверей от этого проклятого тумана! А сам…

— Ну, он пришёл, — оправдываю я Ариана.

— Но не ко мне. Он просто работает на лорда. И занимается туманом только из-за приказа, если вообще занимается, — Джин сжимает кулаки. — Потому что с тех пор всё только постепенно становится хуже, никаких улучшений.

На это мне нечего ответить. Возможно, Ариан дал слишком самонадеянное обещание. Он и сейчас молод, а когда они виделись с Джин, сколько ему было? Я просто ещё раз сочувственно глажу подругу по плечу и решаю, что сделаю всё, чтобы помочь ей.

— Я понимаю, что зря злюсь, — уже спокойнее говорит Джин. — Не надо было верить обещаниям какого-то стажёра. Но я, как дурочка, всё это время ждала его появления.

— А на что тебе ещё было надеяться? — мягко говорю я.

— На себя, — отрезает Джин. — Всегда лучше полагаться только на себя.

Я с ней согласна, но от этого не легче. В груди разливается грусть, когда думаю о том, что ничего так и не изменится, и мне всегда придётся полагаться только