Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент

— Ну наконец-то! — проревел он, уставившись вертикальными зрачками на Кристиана. — В следующий раз, когда решишь прыгнуть в портал, дубина, будь любезен — предупреди! Где мой торт, кожаный? Где обещанный торт с карамелью и орехами, я тебя спрашиваю⁈ Ты в курсе, что не древнедраконье это дело — бегать по лесам, выслеживая каких-то там прЫнцев, которые свои же обещания не сдерживают?

Кристиан открыл рот, чтобы что-то ответить, оправдаться или пошутить, но не успел.

С противоположной стороны, с громким шумом ломающихся веток и возмущенным визгом, из чащи вывалилась Эория. Она выросла еще больше — теперь она была выше меня на две головы, рожки окрепли, а взгляд стал по-взрослому острым. На ее чешуйчатой морде читалось крайнее раздражение.

— Ах, дрыш этот лес раздери! — закричала она, отряхиваясь. — Какой идиот его так густо посадил? Вырубить его и дело с концом! Тьерра, ты чего так далеко… — она обернулась ко мне, но ее взгляд скользнул мимо и впился в Веридора.

Наступила секунда ошеломленного молчания. Глаза двух драконов встретились. Эория замерла, ее крылья расправились, а по спине пробежала рябь.

Затем ее пасть распахнулась в оскале, из которого вырвался оглушительный, яростный рев.

— АХ, ТЫ КРИВОРОГ ЧЕШУЙЧАТЫЙ! — проревела она диким, яростным голосом, кидаясь на дракона с выпущенными когтями. — ТЫ, ЗНАЧИТ, ВСЕ-ТАКИ ЖИВОЙ⁈

Я остолбенело перевела взгляд с разъяренной драконицы, которая явно собралась растерзать ошалевшего Веридора, на Кристиана, который смотрел на эту сцену с таким же пораженным выражением лица.

— Что… — прошептала я, дергая Кристиана за рукав. — Что это сейчас было?

Глава 17

В которой нам случайно откроются неожиданные подробности

— Ори, малышка, я тебе сейчас все объясню! — взвыл Веридор, отступая под натиском ярости, извергающейся из каждой чешуйки его внезапно объявившейся… ну, назовем это «дамой сердца».

— Когда я последний раз это слышала, — прошипела Эория и ее голос, обычно полный дерзости и ехидства, теперь вибрировал от древней, как сами горы, боли и гнева, — ты, гад вертикальноглазый, исчез на тысячу лет, оставив меня одну на растерзание этому лживому колдуну! Объяснишь⁈ Или я тебе глотку вырву?

Тьерра и Кристиан замерли, как вкопанные, наблюдая за разворачивающимся спектаклем, масштабы которого явно превосходили их текущие проблемы с самозванцами и академическими интригами.

Эория, вся вздыбленная, с искрами на кончиках когтей, наступала. Веридор, умудренный (и слегка виноватый) вековой мудростью, пятился.

А тысячу лет назад все было иначе. Совсем иначе.

* * *

Тогда Обитель Вдохновения была местом, где драконы парили в небесах, не заботясь о странных двуногих существах внизу. Мир людей был далек, смешон и неинтересен.

Среди россыпи разноцветных чешуек и переливчатых крыльев были двое, считавшихся… бракованными. Изгоями с пеленок.

Веридор и Эория. Единственные во всем драконьем роду, способные по своей прихоти сжиматься, меняться, оборачиваться в этих самых смешных и нелепых двуногих.

Для консервативного драконьего общества это было хуже, чем родиться без крыльев. Это был вызов самой природе, насмешка над чистотой крови.

В человеческом обличье он был высоким мужчиной с волосами цвета морской глубины — лазурными, переливающимися под солнцем и глазами такого же синего оттенка, но с хитринкой, которая сводила с ума.

Она же превращалась в женщину с огненными, непокорными кудрями до пояса и глазами цвета молодой весенней листвы, в которых искрился такой же бунтарский дух.

Они были как огонь и вода, которые, вопреки всем законам, не гасили, а разжигали друг друга. Их связь была страстной, яркой и вечно сопровождалась взаимными подколами, от которых стены их пещер-обиталищ дрожали от смеха.

— Твоя человеческая форма пахнет дымом и высокомерием, — могла сказать Эория, грациозно развалившись на груде драгоценных камней.

— А твоя — серой и невыносимым упрямством, — парировал Веридор, не отрываясь от полировки своего любимого изумруда. — И к тому же, у тебя в этом виде веснушки. У дракона! Веснушки!

— Это не веснушки, это блики от моей внутренней, неукротимой мощи!

— Блики, говоришь? Похоже на сыпь от дешевого зелья.

Но за этой игрой скрывалась любовь, настолько сильная, что пугала их самих. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Их редкий дар делал их чужими среди своих, но зато они были единым целым.

Одна беда была у Веридора — слабость, достойная самого жалкого из двуногих. За сладкое он был готов на все.

Медовая пахлава, лукум, засахаренные ягоды — его разум отключался, а драконья гордость улетучивалась при виде кондитерского изделия. Эория постоянно над этим смеялась, но и сама тайком подкладывала ему в тайник леденцы, которые выменивала у пролетавших мимо торговцев-гномов.

Их счастье не нравилось никому. Родители с обеих сторон смотрели на этот союз с ужасом.

«Бракованные должны исчезнуть, а не плодиться!» — таково было общее мнение старейшин.

Каждый из них должен был выбрать настоящего, чешуйчатого и крылатого партнера, чтобы искоренить проклятый ген превращений.

И тогда родители, движимые благими (в их понимании) намерениями, пошли на сделку со старым, могущественным и крайне беспринципным колдуном.

Заплатили ему горой золота и парой древних артефактов, чтобы он рассорил влюбленных. Навел отворот, охладил пыл, заставил их разойтись и обратить взор на более подходящих партнеров.

Колдун, человек практичный и циничный, лишь усмехнулся в седую бороду. Зачем делать сложную работу, если можно получить драгоценную, живую магическую батарейку на века? Он обманул своих заказчиков.

Сначала он взялся за Веридора. Под видом посланника с диковинными сладостями с далеких южных островов он заманил доверчивого (и вечно голодного до сладкого) дракона в глубокую, удаленную пещеру на окраине их земель.

Там он устроил настоящий пир: торты, сиропы, безе, конфеты из сгущенной лунной росы. Веридор, опьяненный сахаром и доверием, объелся до беспамятства и уснул счастливым сном.

Проснулся Рид уже скованным по лапам и шее толстыми, холодными цепями, на которые колдун наложил нерушимые заклятья. Пещера стала его тюрьмой, а он сам — живым источником магии, которую колдун беззастенчиво выкачивал для своих темных дел.

Затем коварный старик написал письмо. Искусно подделал почерк Веридора.

В письме говорилось, что дракон одумался, устал от «бракованной» жизни и странной любви. Что он встретил настоящую, прекрасную драконицу из знатного рода и улетает с ней в дальние леса, чтобы начать новую, правильную жизнь. И просит Эорию не искать его и забыть.

Эория прочла послание. Сначала не поверила. Потом пришла ярость. Потом — ледяное, всепоглощающее отчаяние. Она металась по их любимым местам,