Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

кремами, расчесали, высушили зачарованными гребешками волосы и уложили их. Одели и обули господина. Белая пена кружев, еще более белая, нежели та,из ванной, рубашки охватила горло и запястья бога. Камзол синева, бирюза и черный бархат, опустился на плечи, стройные ноги облеклись в узкие черные штаны с цветками ириса, вытканными черными на черном. Туфли с пряжками-сапфирами, цепь с пантерами и цветами на груди, рубиновая капелька-серьга в левом ухе,того же оттенка рубин на перстне, духи «Ночная охота» – и туалет бога подошел к концу.

Улыбнувшись самому себе в зеркале мимолетной улыбкой сознающего собственную красоту и любующегося собой создания, Энтиор милостивым движением брови отпустил слуг без наказания. Прихватив со стола бархатную коробочку, бог вышел из покоев.

Он не чувствовал присутствия стради в замке, но списал это на то, что Элия злится и сознательнo закрылась от него.

Маленький подарок и униженные извинения непременно должны смягчить сердце принцессы. Бог Извращений уже предвкушал эти мольбы, как одно из удовольствий, которое была в состоянии подарить ему лишь драгоценная сестра.

Удивительно пусто и тихо было в коридорах, по которым следовал Энтиор. Пара слуг – вот и все, что попалось ему на глаза. Скорее всего, пьянчужки-братья после попойки и корчевки кустов расползлись отсыпаться по своим покоям.

Дверь в апартаменты Элии открыл паж. Невежа, забывший про плеть, даже не посторонился, чтобы дать дорогу принцу.

- Прекрасный день, ваше высочество, - молоденький, похоже, кто-то из новеньких мальчиков, поклонился богу. - Что вам угодно?

- Видеть сестру, – небрежно бросил Энтиор, едва заметно нахмурившись.

От такого движения брови его собственных рабов обычно бросало в дрожь, потом следовали униженные мольбы о прощении в пoзе покорности на полу. Этот же наглец даже бровкой не повел, только отвел лазурные глазки в сторону и ответил:

- Ее высочества нет в Лоуленде.

Долее не продолжая беседу с рабом, принц отшвырнул его за шкирку, как котенка, впрочем, тщательно соизмеряя силу, чтобы не ударить чувствительно, вызывая гнев стради от порчи игрушки,и прошел в прихожую.

Шаг, другой. Третий Энтиор уже сделал не по наборному паркету, а по ковровой дорожке, затканной роскошными венками из роз, и замер, не в силах пошевелиться. Дернулся, пытаясь двинуться вперед. Ноги от пяток до бедер прошил мощнейший болевой разряд неизвестного заклинания. Только выносливость, связанная с особенностями божественной сути, помогла незваному гостю удержаться на ногах, а не рухнуть, подвывая от боли, в ворс клятого ковра.

- Принцессы нет в Лоуленде, – повторил паж и в голосе его, Энтиор мог бы поклясться, звучала изрядная толика злорадства. - Вам лучше уйти, принц, случись что, я не смогу отключить охранные чары.

«Гаденыш мне угрожает!» - осенила самовлюбленного бога странная мысль. Второй магический разряд, последовавший, словно в подтверждение слов мальчишки, оказался на треть сильнее первогo.

Энтиор - ловчий, способный учуять вожделенную дичь за километры, потянул носом воздух и понял: по крайней мере, в одном пацан не врет, Элии в покоях не было уже несколько часов, а значит,и незачем было ломиться.

Круто развернувшись на каблуках, принц шагнул к двери.

Некоторая озадаченность нарисовалась на прекрасном лике.

Странные ощущения, возможно, последствия перенесенной магической боли, продолжали присутствовать. Сначала ступням стало щекотно, потом прохладно. Паж хихикнул в ладошку. Нет, мелкий твареныш просто давился от смеха, глядя на туфли принца! Бирюзовый ледяной взгляд скользнул в том же направлении,изучая,и Энтиор заскрежетал зубами.

Клятая охранная магия покоев стради, куда он пытался прорваться силой, сожрала подошвы его туфель, аккуратно оставив на месте все прочее. Злой и униженный принц вылетел из прихожей Элии, магией меняя обувь. Очень хотелось убить свидетеля своего унижения, но, увы, второго повода для ссоры с обожаемой стради ни в коем случае нельзя было допустить.

Мимо Энтиора по коридору пронесся рыжий Рик. Ни взглядом, ни словом, ни жестом проныра не показал, что заметил брата.

«Значит,изрядно зол за кусты», - эта мысль немного утолила ярость и приглушила досаду лорда Дознавателя.

Пожалуй, для уcпокоения нервов стоило навестить Мелиора и, возможно, поведать тому за бокалом-другим вина о своей замечательной шутке.

Бог Коллекционеров нашелся даже не в своих покоях, до которых Энтиор решил устроить променад, а на лестничной площадке неподалеку. Мелиор любовался статуėй юноши с прической из змей.

- Прекрасный день, брат, - вполне любезная улыбка скользнула по губам Бога Извращений.

Змеи на голове статуи зашевелились, обретая призрачное подобие жизни, приподняли головки, поводя раздвоенными языками, будто прицеливаясь, зашипели.

- Мне не следует с тобой говорить, но, полагаю, я должен, -

немного отступив от статуи, чтобы змеи вновь успокоились, замирая в каменной неподвижности, холодно промолвил

Мелиор. - Тебе объявлен абсолютный семейный бойкот. Никто из родственников отныне не скажет тебе слова и не посмотрит в твою сторону. Таково общее решение.

- Забавная шутка, – процедил Энтиор, передернув плечaми.

- Не шутка, - скупо, больше в духе Нрэна, нежели в собственном стиле Бога Дипломатии и Интриг, обмолвился светловолосый красавчик,и не было в его голосе мягкости или участия,только лед брезгливого презрения. Он и не смотрел прямо на собеседника, будто что угодно в интерьере замка было куда привлекательнее великолепного принца Энтиора.

- И каковы уcловия прекращения бойкота? – прохладно осведомилась жертва семейного игнорирования, зная, что абсолютному бойкоту традиционно предшествует семидневье, за которое жертва имеет шанс выскользнуть из кольца блокады, если предпримет правильные шаги.

- Их не существует, - ответил Мелиор и отвернулся. – Тот, кто ты есть, предатель семьи, прощения не достоин. Марать руки, впрочем, никто из родичей об тебя не станет. Но, на твоем месте, я бы молился Творцу, чтобы Элии удалось вернуть Бэль.

Светлые волосы, уложенные в модную ступенчатую прическу, колыхались едва заметно, когда принц удалялся.

Энтиор же стоял так неподвижно, что мог поспорить со статуей змеевласого красавчика. Стоял онемевший и растерянный, не в состоянии постигнуть глубины пропасти, разверзшейся под ногами там, где минуту назад была незыблемая твердь. Неужели все из-за маленькой дряни Бэль?

Неужели все против него? Все и навсегда?

Запоздалое понимание-прозрение пришло неожиданно,

слившись воедино из слов Мелиора, взгляда Элии, опускающей лунд, и Рика, миновавшегo брата так, словно он тень. Накрыло, как волна в штормящем Океане Миров, ледяная, отpезвляющая, горько-соленая,такая, что не вздохнуть, не выдохнуть, не откашляться. Не все против него, а он против всех. Ударив по полукровке, он нанес удар по семье, а этого ему прощать не собирались. Они все считали ее частью рода, а не досадным недоразумением.

«И что теперь? Ждете, что