Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

В ответ валькирия рассмеялась. Рассмеялась и Вив. Утонченный слух следопыта четко уловил каждое слово плененного мага.

– Я тоже его девушка, – со смехом ответила Кику. – И та, кто смеется, тоже его девушка. А рядом с ней едет его жена. Дома ждут еще семеро. И еще трое моих парней. Ха-ха-ха!

– Ха-ха-ха! – вторила громкому смеху подруг Саса. Мужчины лишь улыбались, переглядываясь между собой. – Не грузи его, Кику. Ты на него посмотри. Он же облезет сейчас. Не до шуток ему, с полными-то штанами. На лицо его глянь. Он бледнее любого эльфа. Трясется весь. Мужик. Тьфу. Тряпка.

После сказанных слов мастер удивленно заморгал и произвольно оглянулся на лучницу. Встретился взглядом с Илоной. Сразу определил то, что заранее знал. Охочая до удачных поддевок и шуток супруга едва сдерживалась, чтобы не свалиться под копыта собственной лошади.

Внезапно прозвучал сигнал получения почты у Арвена. Эльф открыл интерфейс и на ходу прочитал сообщение. Лицо его исказилось в недовольной гримасе.

– Вот сволочи! – выругался Арвен. – Как их еще назвать?

– Что случилось? – заинтересованно спросила Лоран.

– Лаэрт пишет. Фестиваль закончился. «Венценосцы» под занавес вызвали нас на командный бой. Увидели гады; нас с тобой, Грома и Илоны на поединках нет. А сами выставили ведущую пати. Проиграли наши. Пять-семь. Бесчестно так рейтинги повышать. Чмошники.

Негодование главы гильдии вполне объяснимо. Собственно, как и поступок его ближайших конкурентов. Тактический ход. Да, благородством не пахнет, но и «бесчестными» действия «Венценосцев» тоже нельзя называть. Появилась у них возможность стать единоличным топом Аркадии, глава соперников ей и воспользовался.

Всю дальнейшую дорогу назад путники обсуждали полученное известие. К вечеру достигли городских стен Аркадии…

–Мне пора, – с нескрываемой грустью в голосе сообщила Илона, когда группа Ларуско возвратилась в таверну.

– Не останешься? – вздохнув, спросил Юн.

Илона обняла его. Прильнула к губам и прошептала:

– Я б с удовольствием. Не могу. Уикенд. Старикан мой дома. Завтра останусь. И останусь с тобой всю неделю до выходных. Он улетает на деловые переговоры в Америку. Буду выходить на часок, чтобы покормить себя там, в том мире. И снова к тебе.

Мастер воспринял известие с необузданной радостью. Глаза загорелись, и все же в глубине души оставалась тоска. Илона чувствовала его. Но…неизбежное не изменишь.

Юн подхватил женушку на руки и заботливо уложил на кровать. Илоне не требовалось более в обязательном порядке возвращаться в гильдию, чтобы уложить аватар. Не впервой она выходила из игры, оставаясь у мужа. Девушка чмокнула его напоследок, прикрыла глаза, и кожа ее побледнела. Илона ушла.

Глава 28

В обеденном зале таверны друзья в напряженном молчании ожидали прихода лидера. К еде не притронулись. Почему?

– Что с вами? – насторожился Юн. – Состязания проиграли?

Удивительно, но ему не ответили. Только Виола, одна лишь она могла и имела право сейчас говорить.

– Другое. Смотри.

Юн присел на обычное место по центру скамьи, а с самого края на его стороне сидел пленный маг, бледный, как рассветный туман. Напротив него, почти не моргая, со стеклянным блеском в глазах застыла Хлоя. На лице девушки отобразились жгучее презрение и жажда мести.

Взгляд мастера инстинктивно устремился к валькирии. Кику прикрыла веки, и Юн понял все.

– Ты был там? – спросил он наемника.

– Был, – честно ответил маг. – Был и тогда, когда Кику поссорилась с братом вождя из-за того, что он сделал с этой девушкой. Я ее пальцем не тронул, хоть мне предлагали.

– Но и не остановил! – злобно произнесла Хлоя. – Ты стоял и смотрел на творимое твоими друзьями паскудство, словно наблюдал зрелищную премьеру в театре или представление в цирке.

Кэтсу поднял вверх глаза, огляделся по сторонам в поисках толики понимания, но повсюду на лицах незнакомых ему людей тоже читались ненависть и презрение.

– А что я мог сделать? Ничего бы не изменил. Только нарвался бы на неприятности. Все смотрели, ты видела.

– А она смогла, так получается? – вставил Юн, указав на валькирию.

– Смогла, но не сразу. В тот момент никто ничего не успел. Все молчали.

– Потому что, ублюдки! – выдавила Хлоя.

– Потому что хотели жить, – неожиданно восстал маг. – Ты, разве не хотела? Зачем же тогда позволила? Знаешь, я тебя понимаю. Ты все же девушка. Я же мужик… Сможешь простить, прости. Не сможешь, хочешь убить, так убей. Только знай, мне самому противно. И это не ложь. Когда Кику в лагере подралась, я всем сердцем желал ей победы. И когда она победила, я один улыбался. Кику видела.

– Видела, – подтвердила валькирия. – Это правда.

Существенное дополнение в создавшейся ситуации. Если подумать, мастер, забирая мага с собой, должен был предусмотреть, что подобная встреча возможна. Он не предусмотрел. Не подумал. Наука впредь.

– И как теперь, если останешься с нами... – заговорил Юн. – ... как теперь, как будешь жить рядом с ней? Что будешь делать? Сможет она тебе доверять? Спиной повернуться, чтобы прикрыл? Как думаешь?

Маг снова взглянул Хлое в глаза. Потом повернулся к мастеру.

– Она красивая. Я бы женился на ней.

– Что бы ты сделал?! – хором воскликнули все. – Спятил, придурок?

Первой состояние нелепого оцепенения преодолела Саса. Картинно вытянула вперед правую руку, в которой держала длинную вилку, и ткнула ей в сторону Кэтсу:

– А он озабоченный, ребята. По дороге сюда все про девушек спрашивал. Завидует нашему господину… Глупышка! Ползунки подтяни, пока тебя Хлоя в евнуха не превратила.

У самой Хлои открылся рот, но… почему-то она засмеялась. Юн сидел, как и все друзья, тоже с разинутым ртом. Однако, в находчивости Кэтсу не отказать. И чувство юмора у парня есть. Губы мастера тронула слабая улыбка.

– Как тебе предложение, Хлоя? Согласна? – спросил он с подвохом.

Певунья приняла игривое настроение товарищей.

– Мастер, а вдруг Саска права? Евнух-то мне зачем? Хотя, мы с вами привыкли мужчину определять не по хозяйству в штанах. Он меня стоит, этот Кэтсу? Пусть докажет. Если действительно не законченный гад, может быть, прощу. Я Кику верю. Если все правда, что наплел тут этот...не знаю пока, как его назову, могу простить, потому что сама испытала, что такое желание выжить. Сама боялась, вам это известно. От страха разум тускнеет, словно падаешь в