Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

понемногу. — Мужчина почесал затылок и продолжил: — Когда мы только выдвинулись в путь из Юнъани, я нёс его на спине, и он ещё немного покашливал да звал меня — тятька, тятька. Потом потихоньку затих, только кашлял. А после и кашлять перестал, я думал, он уснул. Когда я нашёл немного еды и хотел его разбудить, он так и не проснулся.

Значит, ребёнок погиб в пути, когда они спасались от бедствия.

Лан Ин покачал головой.

— Я не умею заботиться о маленьких детях. Если моя жена узнает, что ребёнок погиб, она заругает меня до смерти. — Замолчав ненадолго, он добавил: — Хотел бы я, чтобы моя жена всё ещё могла меня отругать.

Выражение его лица от начала до конца оставалось равнодушным, подобно увядшему дереву или почерневшей заводи, на поверхности которой уже никогда не поднимется ни единого признака жизни или даже лёгкой волны. Се Лянь ощутил, как сжалось горло, а через некоторое время тихо проговорил:

— Тебе… тебе… следует похоронить его.

Лан Ин кивнул и ответил:

— Да. Я хотел выбрать место получше. Вот здесь довольно неплохо, деревья заслоняют от солнца, и рядом вода. Похороню его и пойду назад. Спасибо тебе за питьё.

Он кашлянул пару раз и вновь склонился, чтобы продолжить копать яму руками. Се Лянь же пробормотал:

— Нет. Тебе не нужно благодарить меня… не нужно благодарить меня, не нужно.

К тому времени подоспели Фэн Синь и Му Цин. Увидев, что один роет яму, а другой стоит рядом, остолбенев, юноши озадаченно замерли. Се Лянь был не в настроении рассказывать подробно, лишь повторил пару размытых фраз. Лишь спустя долгое время он вспомнил, что одной только воды не достаточно, ведь путнику ещё нужно вернуться в Юнъань. Поэтому принц запустил руку в рукав, поискал и, вынув кое-что ещё, протянул Лан Ину со словами:

— Возьми с собой.

Лан Ин остановился и внимательнее рассмотрел то, что принц держал в руках. Это оказалась тёмно-красная бусина, размером не больше ногтя. Яркая, гладкая и переливающаяся, она потрясала чудесной красотой. Даже если не знать, что это такое, одного взгляда хватало, чтобы понять — вещица наверняка исключительно драгоценная.

Та самая коралловая бусина, единственная сохранившаяся из пары серёжек, которые принц надевал на торжественное шествие в честь жертвоприношения Небесам на Празднике фонарей три года назад. У Му Цина о ней, можно сказать, осталось глубокое впечатление, поэтому при одном взгляде на бусину юноша чуть переменился в лице. Лан Ин даже не стал возражать, он будто утратил беспокойство о какой-либо вежливости, присущей нормальным людям. Мужчина протянул руку и забрал бусину, говоря:

— Благодарю.

Он заботливо припрятал бусину на поясе, снял со спины свёрток, осторожно положил его в яму и произнёс:

— Отец скоро вернётся навестить тебя.

Договорив, он также голыми руками старательно засыпал яму землёй и накрыл сверху тряпицей. Се Лянь прикрыл лоб и закрыл глаза. Спустя время, когда мужчина широкими шагами удалился, Фэн Синь изумлённо спросил:

— Ваше Высочество, что он туда зарыл? Он сказал «отец»? Он закопал тело?

Му Цина же заботило совсем другое, он произнёс:

— Ваше Высочество, только что я всё проверил и разузнал подробнее. Местность Юнъани и ранее не считалась богатой, храмов и монастырей там построено мало. Кроме того, в них, похоже, действует местное правило — те, кто ничего не подносят в дар, не могут войти и совершить поклонение, поэтому в храмы наследного принца приходят лишь члены зажиточных семей, а бедняки, что пострадали от засухи, не имеют такой возможности…

Се Лянь не ответил, лишь мрачно произнёс:

— Вы, отправляйтесь в Юнъань. Разузнайте обстановку. А я пойду к советнику и расспрошу подробно, что же, в конце концов, произошло.

Он никогда не выглядел таким угрюмым, поэтому двое помощников не посмели отнестись к приказу небрежно — оба ответили согласием и немедля отправились в путь. А Се Лянь развернулся и помчался в направлении горы Тайцан.

Судя по всему, не приходилось рассчитывать, что размеры бедствия в Юнъани малы, наиболее вероятно обратное. Но ведь, даже если он не слышал голосов, молящих о помощи, не может быть, чтобы в императорском дворце об этом ничего не знали!

Боги на небесах не вмешиваются в дела мира людей

Гора Тайцан, Пик наследного принца.

В этот час паломникам не разрешалось задерживаться на горе, всех попросили выйти через горные врата и покинуть монастырь Хуанцзи. Во дворце Сяньлэ монотонно звучали молитвы — больше тысячи монахов собрались на вечерние чтения сутр. А проводили церемонию четверо наставников, которые расположились у ног той самой золотой статуи пяти чжанов в высоту.

В храме от пола до самого потолка по обеим сторонам выстраивались ряды молитвенных фонарей. Се Лянь спустился с небес, мягко паря, и опустился на постамент, чтобы усесться как раз перед собственным изваянием.

Взмахом руки он призвал из ниоткуда лёгкий ветерок, от которого бесчисленные фонари стали вращаться. Пламя заплясало тусклыми тенями, монахи дружно задрали головы, цокая языком от удивления. По залу поползли шепотки. Советник, который до этого, полуприкрыв веки, расслабленно сидел в своём кресле, теперь вдруг открыл глаза и произнёс:

— Закончим сегодня на этом. Ступайте все к себе.

Монахи поднялись с мест и покинули зал. Другие наставники, хоть и не могли увидеть Се Ляня собственной персоной, всё же догадались, что кто-то явился советнику, и потому все вместе вышли прочь, закрыв за собой двери божественного храма. Как только створки захлопнулись, Се Лянь, уже не в силах медлить, начал говорить:

— Советник, вы знаете о засухе в Юнъани? Похоже, отец ничего не предпринимает по этому поводу, неужели при дворе что-то случилось? Или же он просто не знаком с положением дел до конца?

Небожителям запрещалось самовольно являться перед простыми смертными, за исключением лишь одного случая. Разрешалось общаться с советниками, верховными религиозными служителями и другими людьми, достигшими высокого положения на стезе самосовершенствования. Такие люди несли в мир слово небожителей, поэтому Се Лянь мог говорить с советником напрямую. Правило о том, что «в храме наследного принца нельзя преклонять колени», Се Лянь как раз передал людям через советника.

Принц полагал, что какие-то особые обстоятельства поставили государя в безвыходное положение и не позволяли ему оторваться от дел и разобраться с бедствием в Юнъани. Либо государю и вовсе не известно о том, что засуха настолько серьёзная, что привела к массовым смертям. К удивлению принца, советник ответил:

— Его Величество глава государства в добром здравии, никаких серьёзных проблем не возникало, и ему