Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Но мой вам совет… Когда вы видите на пустыре странную фигуру, которая тает в воздухе, или слышите в лесу шаги, не принадлежащие ни человеку, ни зверю — не креститесь и не зовите стражу. Это не призрак. Это то, чем мы все могли бы стать. И это напоминание о том, что мы натворили. Оказались в тюрьме, которую построили себе са…

В этот самый миг, когда сотня людей затаила дыхание, а воображение каждого рисовало леденящую душу картину, раздался оглушительный, сухой треск. За ним — короткий, обрывающийся крик, и с высоты, прямо между ошеломлённым артистом и первым рядом зевак, рухнуло нечто.

За секунду до стремительного падения над камнями мостовой что-то сверкнуло, в воздухе разнёсся свист магии и запах озона — и упавшее откуда-то сверху тело ударилось о мгновенно выросшие прямо из булыжников густые кусты плюща.

Толпа отхлынула волной, люди вскакивали, давя друг друга, кто-то упал, поднялся дикий, животный гул — смесь страха, возмущения и дикого любопытства.

А артист замер. Его труппа, до поры до времени сидящая «за кулисами» (как они называли нагромождение ящиков за помостом), выскочила из-за них. В широко раскрытых глазах людей читалось не просто удивление, а настоящий шок, нарушивший чарующий транс представления.

Бранясь, как последний портовый грузчик, из куста магического плюща выбрался молодой человек — в потрёпанной, длиннополой кожаной куртке, с лицом, скрытым под плотной тёмной маской, и в перчатках с обрезанными пальцами.

Его движения были резкими, быстрыми и — очевидно — немного нервными. Он огляделся, его взгляд скользнул по ошеломлённым лицам, задержался на бледном лице артиста, и из-под маски вырвался короткий, сдавленный смешок, больше похожий на кашель.

Казалось, парень и сам был ошеломлён не меньше толпы.

В тот же миг раздался свист, и на ближайших крышах появились чёрные фигуры. Стражники! Они спускались по верёвкам и лестницам, их стальные нагрудники и кольчуги отбрасывали слепящие блики под палящим солнцем. Звяканье доспехов сливалось с грубыми криками, которые заполнили воздух:

— Стоять!

— Именем Герцога, остановись, и останешься жив!

— На землю, тварь!

— Держите его!

— Это Паук, хватайте его!

Молодой человек лишь фыркнул — на этот раз с оттенком явного презрения.

Он резко развернулся и рванул не в сторону пустых улиц, а прямо в гущу перепуганной толпы. Вор не расталкивал людей локтями, а использовал их замешательство, как фехтовальщик использует щит — проскальзывал между зазевавшимися горожанами, лавировал вокруг упавших… Толчок в спину одного зеваки помог ему увернуться от цепких рук другого.

Паника, которую вызвал самый известный вор Артанума (если, конечно, это и правда был он), была его главным союзником. Пока стража с трудом пробивалась сквозь человеческое море, он был уже на другом конце площади, у входа в узкий, как щель, переулок, ведущий в лабиринт Грязного квартала.

На бегу вор выхватив из мешочка на поясе две небольшие, обтянутые грубой кожей сферы. Парень выдернул торчащие из них нити и, не замедляя бега, не глядя — швырнул за спину. Сферы, описав короткую дугу, звонко шлёпнулись о раскалённые булыжники мостовой.

Раздался негромкий хлопок, и изрядный кусок площади мгновенно окутала непроницаемая пелена едкого, молочно-белого дыма! Запах ударил людям в нос — резкий, химический, серный, с примесью горелой травы и ещё чего-то металлического.

В толпе поднялся новый визг, люди закашлялись, захлёбываясь едкой взвесью, лошади и ездовые ящерицы взбеленились — одна из них рванула вперёд и опрокинула лоток с выпечкой, другая сбила нескольких человек и понеслась в сторону Старого Порта.

Чёткие команды капитана стражи утонули в общем хаосе, сменившись руганью и слепой суетой. Серая, клубящаяся стена надёжно скрыла убегающую фигуру, подарив ему те драгоценные мгновения, которые отделяют лучшего вора Артанума от просто мёртвого вора.

Паук нырнул в тёмную пасть переулка, где пахло рыбой, морской водой и вековой плесенью, оставив за спиной дым, крики и звон стали….

* * *

Адреналин в крови кипел так, что казалось — я сейчас взорвусь!

Каждый вдох обжигал лёгкие, смешиваясь с едким послевкусием дымовой гранаты и запахом помоев, которые местные жители выливали прямо из окон.

Грязный квартал, мать его за ногу…

Переулок был узким, но я мчался по нему, не глядя под ноги, почти не касаясь земли. Несмотря на мои «подарочки», сзади доносился оглушительный гул погони: тяжёлый, размеренный топот стражников в латах, резкие крики, отдающие команды, а где-то сверху — отчётливый скрежет когтей по черепице.

Кибариты, феррак… Твари с нюхом гончих псов и скоростью пещерных пауков. Изрядно я насолил Гильдии Ткачей, раз они натравили их на меня!

Не хотят упускать свой артефактик, хе-хе! Идиоты, ну вот нахрена он им, раз столько лет пылился в сейфе главы гильдии?

Рванув за угол, я упёрся в тупиковую стену, утыканную ржавыми балками и облупленной штукатуркой. Ловушка — но не для меня.

Я выхватил из-за пояса компактный арбалет — изящную смертоносную игрушку, собранную по чертежам Ламерия. Вместо болта в нём был закреплён изящный крюк, а сбоку имелся барабан для невероятно прочного стального троса.

Рука сама рванула рычаг, взводя оружие, я прицелился и палец спустил крючок. С лёгким шелестом «кошка» взмыла вверх и впилась в каменный карниз крыши с глухим лязгом.

В следующий миг механизм с резким жужжанием потащил меня вверх, будто я был марионеткой. Воздух свистел в ушах, внизу, в проходе, уже показались первые стражники. Один из них, недолго думая, вскинул пистоль и выстрелил. Я почувствовал пулю не зрением, а всем телом — холодный всплеск стали в моём «металлическом» Камне Силы. Резкий импульс — и я избежал ранения, пуля с грохотом выбила из стены фонтан каменных осколков.

Оказавшись на крыше, я «позвал» крюк, дёрнул рычажок на арбалете — и трос с жужжанием смотался в барабан.

Крыши Вороньего Гнезда были лабиринтом из черепицы, жёлобов, дымоходов и бельевых верёвок — но я хорошо знал эту «местность».

Впрочем, не только я, как выяснилось…

Слева, перепрыгивая через широкую улицу, ко мне приближалась тройка стражников в облегчённых доспехах. Справа, с противным цокотом когтей, неслись два кибарита — гибриды собаки и ящерицы с горящими красными глазами.

Времени на раздумья не было. Я выдернул из нарукавного кармана стеклянную колбу с мутной жидкостью и швырнул её под ноги ближайшему кибариту. Колба разбилась с тихим хлопком, и пространство вокруг твари заполнила густая, липкая пена, мгновенно твердеющая на воздухе. Чудовище взвыло, увязнув в неожиданной ловушке.

Со второй