Ты даешь мне крылья - Марианна Красовская

Крик повторился.

Байл услышал дрожащий голос своего товарища, творящего обережное заклятье. Мбаты вообще очень суеверны, как и все отсталые племена. Кажется, его парализовало от страха, ведь всем известно, что морские духи запросто могут утащить моряка на глубину. Байл же был уверен, что там ребенок. И поднял тревогу. На миг ему пришла в голову мысль столкнуть мбата в воду за малышом, ведь пловец он был лучший в команде, но Одноглазый вовремя сообразил, что тот скорее пойдет ко дну, чем поплывет к источнику звука. По палубе замелькали лучи фонарей, раздался глубокий голос капитана. — Человек за бортом! — заорал Байл.

— Человек? Или морской дух? — поинтересовался кто-то.

— Там ребенок, — отвечал Байл.

Среди моряков не принято оставлять без внимания человека в море, будь то пират или королевский наемник. Согласно пиратскому кодексу, несчастного следовало выловить, допросить и попытаться извлечь выгоду. Если же за человека нельзя получить выкуп или награду за его спасение, и помогать ему по определенным причинам не следовало, выбросить его обратно в море было делом нескольких секунд.

— Ты уверен, что это человек? — спросил капитан.

— Конечно, уверен! — раздраженно ответил Одноглазый. — Я еще могу отличить детский крик от воплей духов.

Он не стал добавлять, что, судя по крику, ребенок замерз и голоден, и уже охрип от бесплодных криков.

— Если уверен — тебе и вытаскивать, сказал капитан. — Не думаю, что кто-то еще рискнет.

— Ид-диот-т-ты, — процедил сквозь зубы Байл и, не раздеваясь, прыгнул в воду.

Море любило Байла не менее искренне, чем он его. Вот и сейчас волна, все еще хранившая тепло дня, ласково и бесшумно подхватила его в свои объятья, да еще подтолкнула к цели. В несколько гребков юноша оказался рядом со светлым пятном. Это и в самом деле оказался ящик, а в ящике находилось живое существо. Все, что сумел разглядеть Байл — белые пеленки. Аккуратно подталкивая ящик, Одноглазый подплыл к Буре.

Никто не жаждал помочь ему поднять на борт свою добычу, но после резкого окрика капитана ребенок все же был принят сверху. Луч фонаря осветил ворох пеленок, и дитя разразилось воплями. Матросы отпрянули от неожиданности, но тут же расхохотались — от облегчения и от неловкости за свои страхи.

Ребенок продолжал надрываться в хриплом крике, но на палубе появилась Моррия единственная женщина в команде. Если конечно можно назвать женщиной двухметровую страшную как грех помесь гоблина и великана. Прижатый к большой теплой груди, младенец тут же убавил громкость и плакал уже не возмущенно и требовательно, а только жалобно поскуливал. Моррия развернула младенца и сунула Байлу мокрые вонючие пеленки, которые он, впрочем, тут же уронил на палубу. И было от чего. На спинке у малыша трепыхались два крылышка наподобие куриных.

Глава 2

Демон или ангел?

Снова послышались суеверные заговоры. Вокруг Байла и Моррии тут же появилось пустое пространство.

— Это ангел! — шептали матросы.

— Или демон…

— Выкиньте его обратно…

— Дай его мне, потребовал у Моррии капитан.

Довольно уверенно Северный Ветер повертел в руках младенца, явно недовольного таким обращением.

— Чудеса! — заявил он. — Я видел много существ в своей жизни, встречал кентавров и грифонов, вызывал демонов, разговаривал с русалкой, но человек с крыльями… Я даже не слышал о подобном!

— Накорми его! — приказал он Моррии, и, к удивлению матросов, снял с себя плащ, завернул младенца и сунул ей в руки. — Кстати, это девочка.

— Можно я? — с надеждой спросил Байл. — Я умею обращаться с детьми.

Но Моррия ребенка не отдала, и ему пришлось следовать за ней до самой кухни. На кухне женщина растеряно плюхнулась на стул.

— Как ты думаешь, сколько ему… ей?

— Не меньше полугода, авторитетно сказал Байл, споласкивая чашку.

— И чем их кормят? Молоком, да?

Они переглянулись и идиотски захихикали, потому что молоко на корабле было. Ночной эльф Идарил безумно любил молоко и держал в трюме козу, но никто из команды не осмеливался с ним шутить. Эльф был скор на расправу, очень вспыльчив и несмотря на кажущуюся хрупкость, он был лучшим из бойцов на борту Бури. Ни Байл, ни Марра не осмеливались лишний раз обращаться к нему.

— Можно уже и супом, если перетереть, уныло протянул Байл. — Или овощами какими.

На ближайшие два дня в перспективе была только солонина с сухарями. Корабль следовал в порт за провиантом, несколько подзадержавшись в дороге.

В дверь осторожно поскреблись, и появился сам Идарил. В руках у него был глиняный горшочек с молоком.

— Надо вскипятить, — мягко, вкрадчиво, как умеют только эльфы, сказал он. — И я нашел немного крупы.

Моррия изумленно покачала головой, принимая маленький мешочек. Крупы действительно было немного, но для младенца и этого достаточно. Эльф же явно не хотел уходить, а напротив, удобно устроился у очага, поглядывая на младенца с любопытством. «Наверное, хочет убедиться, что мы его молоко сами не выпьем», — подумал Байл. Пока Байл варил кашу, Моррия налила теплой воды в корыто и осторожно помыла малышку. Она была очаровательным пухлым ребенком со всеми полагающимися детишкам складочками и ямочками, а это значит, явно не голодала. Когда каша была сварена, встал вопрос, как малышку кормить. Бутылочки, ясное дело, на корабле ни у кого не было, а ложкой не особенно получалось. Моррия и Байл основательно перемазались, но успеха не достигли. Эльф в уголке давился от смеха. Наконец, сжалившись над ними (а скорее пожалев пропадающую кашу), он подошел и, нежно поддерживая головку ребенка, сказал несколько непонятных слов. Малышка сразу же затихла, доверчиво уставившись на синекожего огромными голубыми глазами, и послушно открыла рот перед ложкой с кашей.

— Не трудней чем накормить раненого, пожал плечами эльф в ответ на взгляды товарищей.

Поев, девочка сразу же уснула. Моррия унесла ее к себе. Байл хотел тоже пойти спать, но с ужасом вспомнил, что оставил вахту.

Рассудив, что капитан, скорее всего, спать снова не лег (за окном уже рассвело), Байл решил идти с повинной сам. Он знал, что последнюю неделю Северный Ветер страдал мигренью и оттого был очень раздражителен, и не ждал ничего хорошего.

Северный Ветер сидел за столом, натирая серебряный церемониальный кинжал, их недавнюю добычу, бархатной тряпочкой. На Одноглазого он взглянул милостиво и кивком предложил занять стул напротив него.

— Хорошо, что зашел, — не отвлекаясь от кинжала, потянул капитан. — Я хотел и сам за тобой посылать.

Байл внутренне подобрался, но капитан заговорил вовсе не