Последний поцелуй вдовы - Лисавета Челищева

Дядя, поглощённый своими делами на угольном предприятии, уехал в город ранним утром. После его отъезда в усадьбе воцарилась тишина.

Спустившись по парадной лестнице, я мельком взглянула на себя в позолоченное зеркало в прихожей, убеждаясь, что каждая деталь моего внешнего вида соответствует стандартам, приличествующим чаепитию в саду.

Дойдя до вишневого сада, я присоединилась к тёте Тамаре и моим озорным братьям. Их внимание было приковано к подносу, который несла служанка, уставленным мармеладными сладостями, переливающимися под солнечными лучами. Тётя, всегда отличавшаяся чопорностью, требовала от старенькой служанки держать над головой цветочный зонтик, чтобы защитить свою бледную дворянскую кожу от солнечного света.

С лёгким раздражением я встала и попросила служанку отдать зонтик мне. Аккуратно приспособив его ручку на спинку стула тёти, я освободила бедную служанку от необходимости прислуживать ей часами. Подозрительный взгляд тёти следил за каждым моим движением, но я проигнорировала её невысказанный вопрос.

— Услуга, которую мне выполняла служанка, — её прямой долг, милая, — произнесла она с нарочитой добротой. — Слуги на то, чтобы служить.

Чаепитие проходило в душной атмосфере, и лишь Илья и Андрей развлекали меня своим милым детским поведением. Вскоре тётя объявила о каком-то сюрпризе для меня. Я с тревогой ожидала её возвращения и вскоре увидела, что обратно её уже сопровождает какой-то долговязый мужчина средних лет.

Воспоминания о недавнем разговоре между тётей и дядей вызвали неприятную дрожь. Это, наверняка, был тот самый Ларион.

— Александра, прошу поприветствовать нашего дорогого гостя, Лариона Августиновича Морибина. Филантроп, дворянин и человек широчайшей души! — с восторгом произнесла тётя Тамара.

— Рад наконец-то видеть Вас в добром здравии, Александра Васильевна, — ровным тоном произнёс он, его голос звучал холодно и безжизненно.

Меня охватило чувство отвращения: его надменная улыбка, впалые щеки на бледном лице и ледяные серые глаза, немые, как у рыбы, — вызывали у меня страх. Пытаясь сохранить видимость дружелюбия, Ларион начал вежливую беседу со мной, даже удостоил натянутого приветствия моих братьев.

Когда напряжение сковало почти каждый мой нерв, Ларион неожиданно прервал удушающую атмосферу просьбой о приватной прогулке после чаепития. Паника грозила поглотить меня, но Илья, всегда проницательный, заметил мой дискомфорт. В молчаливом обмене мнениями он шепнул что-то Андрею, который, жуя булочку с корицей, понимающе кивнул своему старшему брату.

В их невинных глазах плескалось озорство. Андрей незаметно проскользнул под стол, заставляя меня гадать о их задумке. Игривая ухмылка Ильи намекала на спонтанный план, который они разработали. Чувствуя их поддержку, я облегченно выдохнула.

— Чай допит, варенье иссякло! Теперь вы вдвоём можете и отправиться на прогулку к озеру, — вклинилась тётя, обрадовавшись. — Надеюсь, что смогу выдержать компанию этих двух сорванцов за столом без Вас, дорогой Ларион Августинович. Прекрасной Вам прогулки с Александрой!

Сбросив каблуки, я почувствовала, как прохладная трава щекочет мои босые ноги. Илья, отставив чай, встретился со мной испытующим взглядом, его пальцы крепко вцепились в шелковистую скатерть, готовясь принять мою команду. Андрей, как всегда незаметный, вернулся на стул, обменявшись робкой улыбкой с братом.

Коротко кивнув, я ощутила прилив возбуждения от предстоящего. Одним движением Илья дернул скатерть на себя, и все чашки и блюдца взлетели в воздух, нарушив идеальную сервировку.

Пронзительный вопль тёти Тамары раздался в воздухе, к нему присоединилось изумлённое восклицание Лариона, взывающего к имени Господа. Искренний смех вырвался из моих уст, и я пожалела, что не видела шока на их лицах, так как уже была далеко от них.

Босиком я бежала по траве, как лань сквозь заросли ближайшего леса, ища укрытия в безопасных просторах высокого зеленого лабиринта впереди, зная, что там меня никто не найдёт и подавно.

Пробираясь сквозь повороты лесного массива, я ощущала, как моё дыхание становится всё более затруднённым. Наконец, мои усталые ноги подкосились, и я рухнула на мягкий мох. Если посмотреть вверх, небо казалось мрачным и предчувствующим.

Я почувствовала, как погружаюсь в глубокую дремоту, и шепот ветра убаюкал меня, погружая в мечтательную дымку.

Последним ощущением перед тем, как я погрузилась в сон, был странный привкус на языке... Язык будто немел с каждой секундой. В голове зашевелились вопросы, пытаясь понять странное ухудшение моего состояния.

Несколько мгновений спустя я обнаружила, что погружаюсь в темноту. Мир вокруг меня искажался, цвета становились яркими и преувеличенными.

...

В тишине садов, где яркие цветы распускались под ласковыми лучами весеннего солнца, я оказалась у входа в лабиринт, скрытый под пологом густой зелени. Мое зрение было затуманено, и я сразу поняла, что это был очередной сон о нем — о загадочном мужчине, который приходил ко мне каждую ночь во снах.

С самого пробуждения я нередко видела подобные сны. Мы гуляли с этим незнакомцем по садам, беседуя о вещах, что казались незначительными, но в то же время были полны глубинного смысла.

Я сделала нерешительные шаги, и путь передо мной сузился, как будто сам лабиринт пытался удержать меня в своих объятиях. Необъяснимая дымка начинала затуманивать мое восприятие, окутывая окружающее бесплотной пеленой.

Я не поддавалась панике и, вытянув руки, искала поддержки у зеленеющей стены, покрытой мхом и цветущими лианами.

— Не бойся, моя дорогая баронесса, — его шёпот звучал как нежное прикосновение у моего уха.

Я досадливо цокнула языком. В глубине души знала, что это его темная энергия играет с моим зрением, и все его уловки были мне хорошо знакомы. Загадочный незнакомец обладал незримой силой и мудростью, которые пленяли меня все больше с каждой нашей встречей.

— Когда же ты мне расскажешь о себе? Кто ты? Почему являешься мне во снах почти каждую ночь?

—...Позволь ответить на твой вопрос историей обо мне, — предложил мужчина, и его тихие слова были так же призрачны, как мелодия реквиема, уносящая в мир воспоминаний.

Его шаги танцевали вокруг меня, словно в медленном вальсе, сплетаясь в симфонию, пока он начинал свой рассказ.

— В глубинах моего прошлого захоронена тайна — тайна, о которой знаю только я. Будучи ребенком, я обладал способностью видеть сквозь темноту ночи так же легко, как человек воспринимает яркость дневного света. Эту истину я скрывал от своей семьи, зная, что они отбросят её как причудливые фантазии юного разума. Я хранил эту тайну, лелея её... Пока мне не исполнилось двадцать.

Я внимательно слушала, очарованная меланхоличными нотками его голоса.

—...Давно это было, наверное?

— Не давнее, чем девять лет назад.

—...Что же случилось с тобой потом? — слепо оглядываюсь, когда он замолкает, погружаясь в глубины своих воспоминаний. Я никогда не видела его четкий образ, не