Игра 1. Лиз - Tina Jay Rayder

тишины. Нет. Просто в ней очень трудно врать себе. Когда никто не говорит, не шумит, не включает телевизор, не стучит кастрюлями на кухне, не зовет тебя по имени из другой комнаты — слышно слишком многое. Например, собственные мысли. А это, скажу я вам, удовольствие на любителя.

Я прошла на кухню, поставила чайник и уставилась в окно. Дождь не думал заканчиваться. По стеклу ползли тяжелые капли. За домами уже начинало смеркаться, хотя время было детское. Ненавижу осень за эту ее привычку забирать свет слишком рано.

Пока грелась вода, я автоматически открыла холодильник, заглянула внутрь и тут же закрыла. Есть не хотелось. Хотелось чего-то другого, только вот я сама не понимала — чего. Домой? Но я и так дома. К бабушке? Да. К деду? Да. К отцу? Нет. Или да? Да черт его знает.

Чайник щелкнул. Я налила себе чай, села с кружкой за стол и поняла, что сейчас меня самым натуральным образом начнет затапливать жалость к себе.

Отвратительное чувство. Липкое. Как болотная тина. Понимаешь, что пользы от него ноль, но вылезти не получается.

Ну давай, Лиза. Поздравляю. Новая жизнь. Новый город. Новая учеба. Новая квартира. Все как ты хотела. И что? Счастлива? Нет? Надо же, какой неожиданный поворот.

Я фыркнула в кружку.

— Ну конечно, — сказала я вслух. — А чего ты вообще ожидала?

В квартире мой голос прозвучал странно. Чужим, что ли. Словно здесь уже слишком давно никто не разговаривал.

Я включила ноутбук. Скорее по привычке, чем зачем-то конкретно. Экран загорелся, осветив кухню холодным светом. Я открыла почту, потом закрыла, потом снова открыла. Папа писал вчера. Что-то обычное: как учеба, как квартира, не нужны ли деньги, не мерзну ли я. Я ответила коротко. Как всегда. Не потому, что хотела его наказать. Просто не знала, что еще говорить человеку, с которым у тебя вроде бы должна быть целая жизнь общих тем, а на деле — сплошные дыры.

Ноутбук мигнул.

Я нахмурилась и подвинулась ближе.

— Только не вздумай сейчас сдохнуть, — пробормотала я. — Ты у меня новенький вообще-то.

На панели высветилось уведомление о новом письме.

Отправитель был мне незнаком. Адрес какой-то странный, набор символов. Тема еще страннее.

Приглашение.

Я хмыкнула и кликнула.

Открывалось письмо медленно, будто даже техника сомневалась, стоит ли мне это показывать. А потом на экране появился текст. Короткий. Слишком короткий для чего-то нормального.

Здравствуйте!

Мы приглашаем Вас принять участие в Игре.

Это бесплатно.

Игра даст Вам возможность измениться и стать тем, кем Вы хотите быть.

Регистрация не требуется.

Если Вы желаете стать Игроком, перейдите по ссылке ниже.

И ссылка.

Простая синяя строчка.

Я перечитала письмо еще раз. Потом третий. Потом фыркнула.

— Да вы издеваетесь.

Нет, серьезно. Кто вообще на такое ведется? «Станьте тем, кем хотите быть». Очень смешно. Прямо даже трогательно. Осталось только добавить: «найдите любовь всей жизни, похудейте на десять килограммов и получите миллиард на карту».

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

Слишком тупо. Даже для спама тупо.

Но письмо не исчезало. Наоборот, чем дольше я на него смотрела, тем сильнее в нем было что-то… раздражающе цепкое. Не магическое, нет. Скорее наглое. Как будто кто-то с той стороны экрана прекрасно знал, в какой именно момент прислать мне эту чушь.

«Измениться и стать тем, кем хотите быть».

Ага.

И кем же я хочу быть?

Не девочкой из группы, это точно. Не “богатой дочкой”, как иногда шептались за спиной те, кто считал, будто наличие денег автоматически делает тебя счастливой. Не правильной, удобной, улыбчивой будущей воспитательницей, которая умеет разговаривать тихим голосом и носит блузки пастельных цветов.

Я никогда не хотела быть красивой картинкой. Меня вообще от красивых картинок с души воротило, если честно. Мне хотелось чего-то настоящего. Чего-то большого. Не в смысле славы, успеха и прочей дребедени. Нет. Просто… чтобы жило. Чтобы внутри что-то горело. Чтобы не было этого серого, вязкого, скучного “надо”, из которого почему-то и состоит почти вся человеческая жизнь.

Я уставилась на ссылку.

Разум, конечно, говорил, что надо закрыть письмо и забыть. В лучшем случае вирус. В худшем — какая-нибудь изощренная дичь, которую потом будешь неделю вычищать с ноута. Но разум в тот вечер вообще был какой-то слабый. Или просто я слишком устала быть разумной.

Снаружи ударил ветер, и дождь за окном забарабанил сильнее.

Я посмотрела на темное стекло. На свое отражение в нем. На усталое лицо, мокрые волосы, потухшие глаза. На девчонку, которая приехала в город за новой жизнью, а нашла в нем только новую разновидность одиночества.

— Всем от тебя что-то нужно, — тихо сказала я своему отражению.

Это была правда. Глупая, старая, неприятная правда, до которой я дошла слишком рано. Одним нужно списать. Другим — чтобы ты улыбалась. Третьим — чтобы ты не мешала. Четвертым — чтобы соответствовала. Пятым — чтобы была удобной, тихой, полезной, послушной.

Но у любой правды есть изнанка.

Если всем что-то нужно от меня, то и мне тоже можно чего-то хотеть.

А я хотела.

Хотела узнать, что за идиот придумал это письмо. Хотела понять, почему меня так раздражает и притягивает эта дурацкая ссылка. Хотела хоть раз за последнее время сделать что-то не потому, что надо, а потому, что самой интересно. Даже если это глупо.

Особенно если это глупо.

Я поднесла курсор к ссылке и зависла на секунду.

Ну давай. Что ты теряешь? Ноут? Папа новый купит. Время? Его и так девать особо некуда. Остатки здравого смысла? Так они сегодня, кажется, и без того на больничном.

— Ладно, — сказала я и щелкнула мышкой. — Посмотрим, что там у вас за Игра.

И в тот же миг мир исчез.

Глава 2. Белое платье… то ли невеста, то ли призрак. И не знаешь что хуже…

Первое, что я почувствовала, — вовсе не страх.

Падение.

Очень странная штука, кстати. В фильмах все почему-то орут сразу. А у меня сначала даже мыслей толком не было. Только тело вдруг поняло раньше мозга: все, привет, мы не стоим, не сидим, не лежим — мы летим вниз. И довольно бодро, между прочим.

Потом уже включилось остальное.

Воздух ударил в лицо с такой силой, что я задохнулась. Не в переносном смысле, а буквально. Будто кто-то врубил мне навстречу гигантский вентилятор,