Малахитовый перстень - Наталья Валериевна Орлова

Бесспорно, серьги были великолепны, но перстня такой искусной работы вряд ли где еще можно было сыскать. Белогор лишь мельком взглянул на серьги и взял перстень в руки.

– Такую красоту мог создать только великий мастер, – прошептал он.

– Благодарю, – важно поклонился торговец.

Перстень был великолепен! Тончайший узор оправы превращался в маленьких змеек, которые держали в хватких пастях зеленый камень. Случайно пробившийся сквозь полог шатра солнечный луч осветил его, и Белогору на мгновение почудилось, что перстень ожил, настолько захватывающими были переливы палитры зеленого цвета. При солнечном свете красота камня стала завораживающей. Все цвета зеленого оттенка плавно переходили один в другой, становясь то светлее, то темнее. «Вроде бы камень как камень, ан нет», – любуясь, раздумывал юноша.

– Это малахит, – сказал Ахмед. – Никто не знает, кем и когда был сделан этот перстень, но мне мой дед говорил, а ему его дед говорил, что на давно забытом языке тут написано: «Если бьется сердце рядом». Что хотел сказать этими словами мастер, никто не знает. Одно могу сказать точно: малахит – камень не простой. Добрым людям помогает, в их руках светится и переливается. Говорят, что может даже желания исполнять. Это, конечно, вряд ли, хотя кто знает? На свете много разных чудес бывает.

– Красивый, – выдохнул Белогор. – Дорогой?

– Зачем Ахмеда обижаешь? – притворно вспылил торговец. – Ахмед к тебе со всей душой, а ты: «Дорогой?»

Он быстро вернул перстень в ларец, захлопнув крышку, и надул губы, словно очень сильно обиделся, но потом, смягчившись, произнес:

– Заплатишь, сколько не жалко.

Белогор долго не мог выбрать подарок Зимаве. Юноше хотелось найти для красавицы что-то настоящее, такое, что дарят дорогим сердцу людям, а перстень сразу приглянулся ему своей необычностью. «Этот перстень достоин того, чтобы украсить руку самой царицы», – размышлял он.

– Бери, бери, – сказал торговец, – он как раз для тебя: будет залогом вашей любви.

– Беру, – сказал сын пастуха, и выложил все, что имел.

– Ну, вот и по рукам.

Они скрепили покупку крепким пожатием, как старые друзья. Затем шустрые арапчонки уложили перстень в небольшой ларчик, который и отдали юноше.

– Спасибо тебе, Ахмед. Век помнить буду.

– Будешь, а ежели запамятуешь, так перстень напомнит.

Ахмед и Белогор снова пожали друг другу руки, как полагалось в Жданове, а потом поклонились друг другу, как было принято на родине Ахмеда. Юноша ушел, а восточный гость, глядя ему вслед, вздохнул: «Молод еще, совсем жизни не знает».

Глава 5

Решено – свадьбе быть!

Зырян, поглядывая на свою дочь, все чаще стал покручивать седой ус, подумывая о ее замужестве: «О ком мечтают эти юные дурехи? О красавцах с вьющимися волосами и дырой в кармане? Глупости. Не таков будет муж Зимавы. Золото – вот единственное, чем можно измерить человеческое счастье».

Он приглядывался то к соседям, то к женихам в округе и так рядил, и эдак, но что-то у него не сходилось, не ладилось. Один конопат, другой лопоух, а у третьего «вошь в кармане да блоха на аркане». «Ничего, молода еще, пусть в девках посидит, – размышлял старик, – глядишь, женишок сам и отыщется». И как в воду глядел. В один прекрасный день прискакал от князя Альмагира посланец – его верный Глад. Только спрыгнул воин с коня, так сразу с поклоном к Зыряну.

– Отдай, – говорит, – дочь свою за князя замуж!

Тот от неожиданности даже опешил: «Как? За самого князя? Не шутка ли?» Но Глад был серьезен как никогда. Он смотрел в вопрошающие глаза хитрого старика, твердо уверенный в том, что кому-кому, а Альмагиру уж точно не откажут. Только и Зырян был не промах. Не один год землю топтал. Не был бы он самим собой, если бы дал ответ в ту же минуту, не просчитав пользы и для себя. Все-таки о таинственном замке в горах и его владельце люди разное говорили. Слухам старик не больно-то и доверял, но и от выгод, которые сулило ему замужество Зимавы с князем, отказываться не хотелось. «А ведь мог бы и сам пожаловать, – дулся хитрец, присев на лавку, – али мы для князя рылом не вышли?» Он молчал, хмурил брови, раздумывал и прикидывал что-то в уме: «Как бы так решить, чтоб не прогадать и самому в накладе не остаться?»

Зырян, нарочно затягивая время и собираясь с мыслями, почесал затылок. «Эко разбирает старика», – усмехался Глад, наблюдая за ним.

И тут Зыряна будто озарило. Лицо его прояснилось, и он, улыбаясь, подошел к княжескому посланцу.

– Послушай, Глад, – произнес хитрец, – лукавить не буду, лестно мне предложение Альмагира, но так дела не делаются. Все ж таки не бочонок с дегтем сплавляю с рук. Тут подумать нужно.

– Твоя правда, – ответил Глад, пожимая протянутую руку, – до утра можно и подождать.

На том и порешили. Старик похлопал воина по плечу, как старого друга, затем кликнул людей и велел досыта накормить гостя. Глад ушел, а Зырян давай думать-гадать, судьбу дочери решать. Правду сказать, он и сам частенько подумывал о князе, забегая в своих жадных мыслях так далеко, что самому боязно становилось. Только Альмагир владелец огромного замка, а Зимава, хоть щи лаптем и не хлебает, а все ж не ровня ему. Как бы не прогадать?

Зырян о князе Ароне Альмагире знал немного. Жизнь в замке покрыта завесой тайн и загадок. Слухи, конечно, разные в народе ходят, так то слухи. Поди разбери, что правда, а что так, бабы языками брешут. А бабьим россказням какая вера? Зырян доверял лишь тому, что сам видел и знал.

И все из-за того, что Альмагира редко видели в Жданове. Он появлялся в городе главным образом по каким-то своим нуждам или делам княжеским. Даже в лицо его мало кто помнил, но всегда узнавали по черному цвету в одежде и печальным глазам. Зыряну пришлось поднапрячься, припоминая, когда в последний раз видел он загадочного князя.

«Когда же это было? – задумался старик. – Уже и не припомню. Князь тогда проезжал по улицам в своей одежде неизменно черного цвета с болезненным цветом лица. Я еще тогда подумал, что правду говорят, будто в замок солнце совсем не заглядывает. Сколько ж ему лет-то? Не отрок, поди, уже в летах… Но ведь и породниться с таинственным владельцем замка – честь великая! – решил он погодя. – Как тут быть?»

Зырян раздулся от важности: «Стану родственником князя – никто слова сказать поперек не посмеет. Всех в бараний рог скручу. Вот где вы у меня