Хроники странного королевства. Вторжение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

досталось. Вот. С мысли сбил, падла… Ага. Значит, его где-то тут обсняли, он разобиделся и теперь ищет, кому за это башку отвернуть и как свое добро назад забрать. Может так быть? Легко.

— А как он Брыля нашел?

— Да как хошь. Или случайно на темной улочке пересеклись. Или Брылева коза навела. Например, надоел ей Брыль. Захотела от него отвязаться. А чтоб отвязаться от Брыля, какой попало стручок не годится, надо чего посерьезнее. Вот и нашла себе утюга. Такого, чтобы с гарантией Брыля разделал.

— На хрена ей утюг? — здраво рассудил Миха. — Ты видел ту ведьму, с которой она тусит?

— Суеверный ты, старшой, — хмыкнул Мозга. — Брыля такой мелочью не испугаешь.

— А от одного утюга он, значит, в бега подался, нам о нем не сказал, а наплел хрен знает что про свою козу?

— А если так — Брыль нам правду сказал, оставил козе цацки, а она их багларцу отдала…

— На хрена?

— Откуда я знаю? Может, он ей понравился, а может, настращал…

— Погоди… — Вентиль наморщил лоб. — А на фига тогда Брыль вообще из города слинял?

Раз в полгода Вентилю все же удавалось вставить в разговор что-то уместное, и сегодня как раз выпал тот самый редкий случай. Михины подданные дружно умолкли и принялись переглядываться, словно выискивая кого-то знающего ответ.

— А что он сам сказал? — подал наконец голос Мозга. — Миха, он же тебе звонил? Что он сказал?

— Что цацки козе оставил…

— Да нет, про то, куда он и почему, что сказал?

— Ничего! Сказал, что проблемы и что ему надо пересидеть. И морда у него битая была.

— И больше не звонил?

— Ты бы звонил, если бы тебе надо было линять? Он и телефон, поди, поменял.

— Подожди, так если морду ему набил этот ыххын, значит, Брыль про него знал, а нас не предупредил?

— Что-то мы по кругу пошли… Мозга, разберись!

— Кто Брылю морду набил, мы не знаем, — опять принялся строить гипотезы мозговой центр Михиной шайки. — Но мы знаем вот чего. Коза двое суток не являлась домой. Вчера вместо нее приперся багларец, зашел в ее подъезд и вышел оттуда с чемоданом. Что, по-вашему, он там делал и что у него в чемодане было?

— Чью-то хату обснимал? — предположил простодушный Буля.

— Не, ну Миха точно сказал — ты шлапак! Вечером хату обснимал! Ага! Когда все дома! Он за ее вещами пришел! Значит, она у него живет! Или она с ним слиплась, или он ее прикрутил!

— Не, ну подожди… Она только позавчера со своей хаты смылилась. Когда мы ее крутить начали. А Брыль еще за три дня до того! Так что было раньше — Брыль, коза, багларец или цацки? Я уже ни хрена не понимаю…

— Да какая разница? — Молчавший до сих пор Пенобетон оторвался от полуобглоданной тараньки и одной веской фразой пресек бесполезную дискуссию. — Нам оно надо? Подумайте над чем-то простым и земным. Что будем делать.

— Три варианта, — тут же с готовностью предложил Мозга. — Закопаться, и пусть ищет хоть до посинения. Поговорить, объяснить, что обсняли его не мы, описать того стручка, у которого мы все это взяли, и пусть ищет свой фамильный перстень дальше, а нас не трогает. Или же собраться и объяснить ему, кто на квартале хозяин. Только с умом, чтобы не вышло, как у Кабана с Чебуром. Кто не понял — я имею в виду, обставить все так, чтобы он не успел никого по лбу приложить.

— Месить гада! — хором взвыли его соратники, и дискуссия закипела с новой силой. Хотя что там было, как и, главное, из-за чего — так никто и не понял.

Примерно столько же поняли обитатели и гости безумного дома, выслушав добросовестный рассказ Пако. Что Ольга пропала, они додумались бы и без пояснений, а вот почему и каким образом — у каждого на этот счет образовалось собственное ошибочное мнение. Даже у мудрого дона Мигеля, ибо в тот момент он был сильно «уставши», а все слова, услышанные в таком состоянии, безуспешно стучались некоторое время в запертые двери его памяти и, не достучавшись, исчезали в безвестности.

После получаса обсуждений и споров терпеливый Пако неожиданно для себя вдруг додумался до гениальной идеи: пьяный человек теряет интеллектуальные преимущества, опускаясь до уровня обычного необразованного тролля, следовательно, алкоголь — зло. Потрясенный собственными успехами, он даже перестал отвечать на вопросы, которые к тому времени свернули на седьмой или восьмой круг, и задумался: как ему удалось без всяких сознательных усилий произвести такое умное обобщение и сделать из него такой логичный вывод?

Его собеседники ничего не заметили и продолжили задавать дурацкие вопросы без участия очевидца. Вполне возможно, что они уже давно забыли, кто этим очевидцем является, так как вопросы адресовали друг другу, а на некоторые даже и отвечали, глубокомысленно мекая перед каждым словом.

Все это безобразие продолжалось ровно до тех пор, пока не появились трезвые Лукас и мадам Катрин, при виде которой беспорядочно бегающие по комнате собаки дружно выполнили команду «сидеть», а нетрезвые барды — «молчать».

— Где вы были? — Создав в помещении атмосферу полного умиротворения и взаимопонимания, мадам переключилась на Пако.

— Где Ольга?

Пришлось повторить весь рассказ еще раз (Пако искренне надеялся, что в последний).

— То есть как это — уезжать?! — возмутился несколько протрезвевший при виде хозяйки Хулио. — Бросить Ольгу и уезжать?! Я кабальеро или…

— Какая ты, к хренам, кабальеро! — рявкнула мадам. — Помолчи и не лезь, когда трезвые люди разговаривают!

— Вам действительно лучше будет уехать, — посоветовал благоразумный бухгалтер. — Мы не знаем, за что именно арестовали Ольгу. Вам может грозить опасность. Кстати, сама маэстрина предвидела возможность такого поворота дел и на этот случай оставила мне четкие указания, полностью совпадающие с советом, который дали нашему приятелю «добрые люди». Я должен выдать вам пятьсот золотых в качестве компенсации за несостоявшиеся гастроли, а вы — немедленно уехать отсюда подальше, пока вас не начали искать.

— Сколько?! — ошалело выдохнул дон Хосе, тоже частично протрезвев от шока и засомневавшись, а не является ли услышанное тяжким последствием неумеренного пития.

— Пятьсот, господа, пятьсот, могу повторить по рунам. Также Ольга просила лично вас, мадам Катрин, позаботиться о Пако и Шарике.

— Да как же… — Мадам даже растерялась немного от нежданного богатства. — Нет, мы, конечно… Мы бы