Путь от змеиного хвоста - katss

— С моей мамой лучше согласиться, чем потом лечиться. Она мозг высосет через коктейльную трубочку.

— Да, короче, Домино он! — хихикнул Юрик. — А если сильно достанет, то просто "Шашечки".

— Ща в бубен дам! — моментально огрызнулся распаковавший очередную дозу сладкого шкафообразный брюнет.

— Но вообще — да, у него кличка Бубен, — заржал Юра.

— Ты, блин, Кира Найтли!…

Ну, в принципе, в последнем сравнении явно что-то есть… Сходство как минимум прослеживается: карие глаза с интересным разрезом, средний оттенок волос и в целом весьма худощав… Мелковат, я бы даже сказала! На фоне прочих…

— Э-э… не надо на меня так обзываться! — сделал правильные выводы Юрик из моего долгого взгляда. — Я хоть тощий, но не баба, могу в доказательство штаны снять!

— Сними-сними, — подначил его жующий шкаф с замашками выпускника-детсадовца. — А потом с тебя одно зверьё шкуру снимет, остальную анатомию поизучать.

— Да ладно, — отмахнулся от него Юрец. Я зафыркала:

— Слушайте, не смешите мои копыта. Что я там нового, на своем четвёртом десятке лет, увижу? Многочлен, простите за пошлость?… — После секундного молчания, пятёрка на полянке громогласно заржала, распугав последних пичуг.

— Боец Вася, ты принят! — утерев слезы, сообщил Арсен. Пожала плечами. Ну принят так принят. Вы смотрите, чтоб я вас приняла за своих… Клоуны.

Рассовав по местам всё что имею, — наточенные Юрцом до состояния бритв топоры… и лук, который как-то примостила рядом (да, повторно до мастеров я пока так и не доехала, но уже звонила, и на днях доеду), — сообщила, что готова выдвигаться. Ну и поинтересовалась: почему вообще идём сейчас, а не, скажем, ранним утром? Ведь с замерами закончили ещё вчера?

А вот как раз потому, что пусть и зелёнка, но замер показал нестабильность уровня портала. И в дневное время излучение оказалось наиболее низким.

Очень интересно… Начинаю понимать, почему лейтенант с утра такой нервный. Может, там очередные энты?…

С той стороны оказался лес. Хвойный. Мрачный. С густоватым подлеском, мягкой подстилкой из мха и сброшенных иголок, в которой нога утопала по щиколотку, заполненный густым, дымчатым туманом. Молочно-белым сверху, где скрывались мощные старые стволы, и сизым, как дым от папиросы, стелящимся понизу тонким газовым шарфиком средь узловатых корней и гнилых, увешанных лишайником коряг… Тишина стояла такая, что если прислушаться, можно узнать, чем завтракали ребята. Ни птиц, ни зверья, ни ветра… Даже обычных лесных шумов, типа треска рассохшейся древесины или падающих веток, не наблюдалось.

Мёртвая тишина. Вовка тут же посерьёзнел и раскрутил моток тонкого троса, который мы все пропустили через предусмотренные для подобных случаев карабины на брониках. Нафиг. Сучьев полно, местами рассыпающиеся куски свалившихся от старости деревьев и эта обманчивая мшистая подложка. И запах такой… неясный. Не удивлюсь, если где-то в округе болото или торфяник.

— Воняет чем-то дохлым, — тихо озвучил Кира, расставшийся с блокнотом и ручкой ещё на той стороне. Теперь шагал с парой лёгких мечей на загривке. По типу разжиревших катан.

— Или метаном, — так же вполголоса заметил Домик. В смысле, Доминго. Но, с учетом его размеров, там именно что домик. Детский домик на дереве. Основательный такой… — У нас на Кузбассе в тёплое время почти также воняло.

— Ничего живого я здесь не чувствую, — отозвался разом нахмурившийся Юра. — Теплокровного точно.

— Значит, берём за установку, что вокруг, скорее всего, болото, — подвёл итог, напряжённо вслушиваясь в округу, Арсен. — Идём медленно, смотрим по сторонам и под ноги. И чтоб хила не спёрли. — Не успела закатить глаза, как меня пихнул в лопатки Юрец: мол, шагай, лошадка!… Танк замыкал.

С полкилометра вообще ничего не попадалось. Затем в мшистом ковре стали подворачиваться какие-то странные не то ямки, не то выемки…

— Это ещё что такое? — присел у ближайшей Вова. Понюхал, растёр пальцами остатки примятого мха. Задумался.

Выпрямился и окинул взглядом округу. Я тоже с напрягом обернулась по сторонам.

Сколько видит глаз — везде подобные дырки. Словно кто-то долго баловался на ходулях… На этой полянке вообще почему-то много натоптано, будто здесь происходила дискотека или слёт ведьм. Мы только потому и заметили, что ноги стали попадать в них постоянно! А так, ну мало ли, где какие мелкие неровности?… Туман такой, что уже в метре видимость снижается. Ещё и понизу стелется, зараза…

— Разматываемся. По кругу ищем, куда ведут, — распорядился Арсен. — Не отстёгиваться!

Бродили минут пятнадцать. Нашли таки более-менее похожее на дорожку. По ней и потащились — остальные в лесных глубинах словно рассасывались.

Час шли, два шли. На том сказка кончилась — дальше дорожка обрывалась.

Пока остальные чесали головы, попросила Доминго меня подержать. Арсен, хоть и высокий, но пока не настолько внушительной комплекции. А Домик, как двухлетку, посадил сначала на шею, затем помог встать на плечи… Надёжно, в общем. Не свалишься.

За подлеском виднелись просветы. Серые, стрёмные, но всё же. И тумана поменьше. Вроде возвышенность. Ткнула пальцем:

— Там что-то есть.

Пошли на условный север.

Чем дальше, тем более больным выглядел и так не отличающийся живописностью и красотой лес. Стволы покрывались ржавыми пятнами влажной плесени, сверкали серой гнилой древесиной из-под отвалившихся кусков коры… Встреченные ёлки всё больше чахли, истончались и лысели, ощетинившись остатками рыжих мёртвых иголок. Будто их тут кто-то химикатами потравил… Мы переглянулись.

Действительно, нашлась полянка. За последними тощенькими, загнивающими молодыми деревцами и поваленными в прошлом здоровенными старыми… Гнилыми, сжираемыми мхом слишком подозрительного грязно-красного цвета…

Большая такая прогалина. Серая, как моя жизнь. Пыльная, как смерть и разложение. Ровная, будто циркулем очерчена! С небольшим каменным зиккуратом строго по центру… В обрамлении словно клыками согнувшихся в его сторону пяти голых-голых, мёртвых стволов.

Размер камней, из которых он был сложен, поражал воображение. Просто многотонные цельные плиты. Метров по пять. Ничем и никак не обработанные, но кем-то сюда притащенные. Сложенные аки детская поделка из камешков и ракушек на берегу…

Стрижи сглотнули. Ну да. А кто в домике-то живёт?… И у кого это днём сиеста?

Отползли обратно в подлесок. Юра отрицательно покачал головой. Ясно. Ничего живого в привычном нам понимании.

— Телепаты, эмпаты есть? — вздохнула, с долей ностальгии поминая Вальку. Которая Валькирия… На меня посмотрели как на не очень умную. Ну да, они ж убойники. Действительно — откуда?… Но надежда-то теплилась…

— А у кого