Пришествие Короля - Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Воины, вращавшие вороты, отскочили к частоколу, а сам Руфин подошел к машине Глянув, смотрю ли я на происходящее, он внезапно дернул за веревку, что висела с левой стороны на основании дуги. Тут же раздался сильный удар и звон, крюк слетел с веревки, веревка рывком снова туго натянулась между концами дуги, толкнув вперед желоб, так что копье со страшной скоростью вылетело через амбразуру. Бросившись к краю насыпи и выглянув за частокол, я уловил отблеск летевшего через долину к противоположному травянистому склону копья.

По короткому блеску в ярком солнечном свете трудно было понять, куда в точности попало копье. Однако мгновением позже я увидел человека, выскочившего из-за валуна, который замахал белой тряпкой на палке. Расстояние, по-моему, было около двух полетов стрелы. Отовсюду со стен послышался громкий радостный крик — все воины Эльфина, что услышали о предстоящем зрелище, сбежались со всех сторон посмотреть. Это явно глубоко поразило их — как же иначе?

Трибун пригласил меня спуститься и посмотреть на последствия выстрела. Сбежав по склону и поднявшись к тому месту, где ждал сигнальщик, мы увидели, что копье наполовину вошло в меловой склон холма. Такое потрясающее свидетельство разрушительной силы этого оружия на миг заставило всех собравшихся благоговейно замолчать. Через мгновение послышалось возбужденное бормотание — все обсуждали увиденное.

— Что ж, если выпустить такую штуку в войско, то она положит шесть человек в ряд — насадит как жаворонков на вертел! — воскликнул веселый парень рядом со мной.

— Верно, насадит, — коротко подтвердил трибун, — если, конечно, они будут так любезны построиться рядком прямо на линии огня.

Это замечание ничуть не умерило восторгов толпы, всем скопом принявшейся тянуть копье, крепко засевшее в холме, обмениваясь замечаниями насчет того, что каждый видел своими глазами. Как я понимаю, таковы все люди. Видение, которое Талиесин может вызвать перед тобой одной-единственной выразительной фразой, они похоронят под кучей чрезмерной болтовни. Мы с Руфином ушли, оставив их радоваться. Принесли лопаты и вытащили из логова острие, глубоко ушедшее в шкуру Аннона.

Не пойми меня неверно — я до глубины души был потрясен этим зрелищем сокрушительной мощи. Но мне было еще и весьма любопытно разобрать все по составляющим, было интересно, как все это управляется мастерством руки и остротой разума. И еще на меня оказала впечатление отважная, пусть и бесполезная попытка человека повелевать природой.

— Разве это не меняет дела? — спросил я старого солдата, пока мы брели назад, в крепость. — На земле нет кольчуги, которая выдержала бы такой выстрел. Думаю, и Гофаннону маб Дон было бы нелегко сделать щит, который бы выдержал это!

— Ты прав, как всегда, Меринус, — проворчал Руфин. — Я и вправду видел одного готского вождя в прекрасной кольчуге, которому наши преподнесли подарочек в виде такого вот снаряда. Это было при первой осаде Рима — он стоял под деревом у Саларийских ворот и стрелял в наших товарищей на укреплениях. Затем кою-то осенило запустить в него такую вот фульминалис. Первый же снаряд попал господину готу в грудь, пробил кольчугу и вышел из спины, пригвоздив его к дереву и наполовину уйдя туда. Там он и остался, а вот готы — нет, смею тебя заверить. Целое подразделение убралось подальше, чтобы не попасть под выстрел. Это, скажу тебе, достаточно сильное военное устройство. Фульминалис, «молния» — так его называют, и недаром. И все же действие ее не столь уж магическое, как думают наши люди. Остановись-ка здесь и посмотри вверх — что ты видишь?

— Внешний вал Динайрта, очень крутой и недоступный с виду, по крайней мере на мой взгляд.

— Довольно крутой, но не недоступный. А где наша баллиста?

— Дальше, на внутреннем валу, естественно.

— Точно. Видишь, в чем слабость? Если враг стянет силы под нашим внешним валом вот здесь, то он станет недосягаем для снарядов. И к тому же окажется в броске камня от нашей истинной линии обороны. А она дырявая — уж хуже некуда.

У трибуна явно было основание так говорить, и мое воодушевление соответственно угасло.

— Тогда это устройство бесполезно? — спросил я. — И наше положение безнадежно?

— Не безнадежно, — пробормотал Руфин, — не безнадежно. Отчаянно — может быть, но не безнадежно. И мы должны думать о нем как об обнадеживающем. Наш единственный шанс выжить — в возвращении армии, к которой мы уже послали весть. Сколько они будут возвращаться — поди догадайся! Мы должны выиграть время, а время выигрывают надеждой.

— Но если твое стрелометное устройство ничего не может сделать, то как три сотни воинов Эльфинова госгордда выдержат хотя бы день напора такого войска, какое ведет с собой Кинрик?

Руфин остановился и, опершись на свою клюку, повернулся ко мне.

— Остановись-ка на миг, Мердинус, — приказал он. — Я должен тут перемолвиться с тобой словечком, пока нас никто не слышит.

Рядом по дороге бежали и скакали верхами люди к толпе, что собралась вокруг чудесного копья, но на нас, остановившихся на миг на обочине дороги, никто внимания не обращал. На этом глубокомысленном разговоре был какой-то оттенок нереальности — ведь в любой момент нас мог захлестнуть водоворот войны и смести все вокруг в небытие.

— Насколько я вижу, — начал мой друг в своем обычном деловом тоне, который не давал другому предугадать, что он скажет дальше, — мы в неудобном месте. Эти старые крепости наверняка строились как убежища для целого племени вместе со всем скотом во время войны, а не как форпост, который может удержать одна-единственная когорта. Мне пришлось самому поработать мензуратором, когда мы прибыли сюда, и я прикинул, что стены окружают пространство площадью от двадцати до двадцати пяти югеров. У нас едва хватает воинов, чтобы патрулировать стены такой протяженности. Где мои резервы, где смена для подразделений на дежурстве? Если бы у меня была сильная артиллерия…

— Но у тебя она есть! — перебил я. — Разве мы только что не увидели, что она может сделать?

Руфин фыркнул, словно отмахиваясь от меня.

— То, что мы видели, это ничто или почти ничто. Я скажу тебе всю правду, которой больше никто не должен узнать — даже король. Он привел с собой много плотников и каменщиков, поскольку все знали, что крепостные укрепления стары и разрушены. Они кое-что понимают в своем деле, и я смог восстановить каменную кладку и частокол куда быстрее, чем думал. Когда это было сделано, я направил самых толковых сооружать баллисту.

В армии для защиты укреплений применяют три обычных артиллерийских