А это точно боярка? Том 3 - Ива Лебедева

хмыкнул Илья, машинально одергивая мой драный подол, чтобы слишком много ног наружу не торчало. — Не сидите на холодной земле, придатки потом замучаетесь лечить. И цистит — дело тоже не особо приятное!

— Ты сначала определись, цистит тебе или свободу редким экземплярам, — хмыкнула я, не пытаясь помешать ему затащить меня к себе на колени и вцепиться обеими руками так, что хоть пищи.

— Ты не моя Надежда, — внезапно резко и совершенно недружелюбно ответил доктор Зайцев.

— А ты только сейчас это понял? — криво улыбнувшись, спросила я. Все-таки этот разговор давно назревал. Зая растил Наденьку с детства. И как бы ни списывали посторонние изменения в характере на взросление или болезнь, домовой явно должен был заметить многое. И хотя они с дедом уже обсуждали, помнится, когда именно «пустой сосуд» наполнился, что они имели в виду — поди еще угадай.

— Нет. Но недавно осознал, что моя клятва истончилась.

Глава 20

Ни одного зайца и что-то разбилось

— А тебе так принципиально иметь эту клятву? Без нее никак? — решила я сразу зайти с козырей. Все-таки если что мне в моем гареме и не нравилось, то это ощущение неискренности моего зайчика. Вот вроде и помогает он нам, и заботится. Но что именно в это время творится в его голове? Илья ведь никогда толком этого не показывал. Он подчеркнуто придерживался роли холопа, называл всех на «вы», меня — барышней… и все это было пропитано на редкость едким ощущением принуждения.

— О чем вы, барышня? — Кажется, я сбила ему настрой нестандартным вопросом.

— Ну, не знаю. — Я постучала пальцем по губам. — Может, она тебя держит в этой реальности и без нее ты рассеешься в пространстве или соскользнешь куда-нибудь в жуткое Лимбо, например. В сказках моего мира всякая нечисть и демоны именно для этого и заключали договоры со смертными.

— Никуда я не рассеюсь. И к темному двору в виде низшего брауни тоже не вернусь. Слишком вырос и слишком хорошо слился с местным магическим фоном, — удивительно подробно ответил мне зая, хотя я уже и не рассчитывала на его благосклонность. — В самом начале, несколько тысяч лет назад, такое и вправду было возможно. Но не теперь.

— Отлично. То есть ты можешь просто быть собой, свободным?

— Повторюсь: вы это к чему, барышня? — внезапно напрягся Илья.

«Сладкая, ты что задумала?»

А я мысленно позвала… волка. Вот знала откуда-то, как его позвать. Причем сразу с тем самым камешком — зародышем алтаря. И когда мокрый нос ткнулся мне в руку, сплевывая осколок в ладонь, я без колебаний сжала острые грани, ранясь о них до крови. И этой же кровью мазнула доктора Зайцева по лбу, носу и губам:

— Между нами больше нет долгов. Ты свободен.

— Что⁈ — Илью аж тряхнуло. Ну или это такой эффект снятия клятвы.

— Сладкая… — Сорок второй припечатал себе по маске сразу четырьмя щупальцами и двумя ладонями. — Ты рехнулась⁈

— Барышня… Надежда! Что ты сделала⁈ — Вопреки логике доктор Зайцев схватился за меня еще крепче, а лицо у него стало такое, будто он сейчас для верности еще и зубами вцепится, как бульдог.

— Дала тебе свободу. И выбор. Если хочешь уйти, я не стану держать.

— Ах вот как? — Ну и откуда этот свирепый прищур? — Не станете, значит?

— Не стану. Но ты все же дослушай. Ты можешь уйти. А можешь остаться. По собственному желанию. — Я улыбнулась и снова его поцеловала.

Заяц ответил на поцелуй, но лишь на пару секунд. А потом резко отстранился и хмыкнул:

— Ну и дура. Счастливо оставаться.

И исчез. Просто растворился в темной дымке теней, обдав меня облаком домашней пыли.

Я несколько раз чихнула от нее, чувствуя, как на глазах собираются невольные слезы. От пыли… да.

— Подтверждаю, сладкая, — пасмурно пробухтел Сист, усаживаясь на траву, усыпанную алыми кленовыми листьями, рядом со мной и обнимая меня сразу руками и щупальцами. — Дура редкостная! Зачем ты это сделала?

— Знаешь поговорку: лучше меньше, да лучше? — Я грустно улыбнулась, ощущая в груди горькую пустоту и жжение.

— А ты не забыла, что домовой — часть твоего приданого и тот же Горыныч может официально разорвать брачные договоренности, если его не будет? И даже потребовать компенсировать ущерб за неисполнение контракта? — На удивление, сорок второй сказал это без капли злости или досады. А еще притянул меня к себе на колени и прижал мою голову к своему плечу.

— Пусть разрывает. — Я снова вздохнула и постаралась спрятать слезы в странной бархатистой ткани, из которой был сшит костюм кошмарика. — Он тоже не по своей воле со мной. Я могу шутить на эту тему, могу слегка хулиганить в эротику, но… на самом деле не хочу, чтобы меня терпели по обязанности. Добровольно со мной только ты и Саша. Хотя его я тоже силком в кровать притащила и вервием связала. А вот остаться этот милый мальчик захотел уже сам.

— Насчет меня ты прямо уверена? — хмыкнул Сист мне в макушку. — Все началось, если забыла, с того, что ты наврала про обязательность моего участия в гареме.

— Нет, не соврала. Была уверена, что так и есть, иначе ты бы точно меня раскусил. — Я забралась рукой под его рубашку без какой-то задней мысли. Наверное, только потому, что слишком непривычно было не слышать чужого сердца при такой близости. — Но ты тоже можешь в любой момент отказаться, и… мне будет больно. Тебе ведь нравится боль?

— Ты точно дура, сладкая! — наконец-то рассердился сорок второй. — Непроходимая романтичная идиотка! Учить тебя еще и учить, чтобы хотя бы зачатки мозгов появились в этом симпатичном хрупком черепке. Но запомни одно, искра моей души. Если я назвал что-то своим, то оно навечно моим и останется! Даже не пытайся вырваться из моих зубов!

Когда злой кусачий поцелуй, которым он закрепил свои слова, прервался, я открыла глаза и спросила:

— Как тебя зовут? По-настоящему?

— Система 0000042. — Он слегка удивленно расширил фонари глаз.

— Это номер, а не имя. И Сист — я просто ляпнула, сократив «систему» для удобства. А настоящее имя? Или я еще не настолько твоя, чтобы