Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

отравил кто-нибудь. Я сначала обиделась, а потом подумала, ведь он прав. Столько жестокости, несправедливости и лжи вокруг. Вот и вспомнишь слова истинно верующего: «Святость в делах твоих». Да, ты не солнышко, всех не согреешь, а если захочешь, начнешь с себя. Стань лучше, и мир станет лучше. Пусть всего чуточку, но он будет лучше.

Юн улыбнулся, взял жену за руку, и обе пары двинулись дальше...

Глава 32

К обеду следующего дня за празднично накрытым столом семьи Ларуско отмечали не только победу над боссом десятого уровня. Для самого мастера упомянутый монстр давно стал почти ритуальным, потому и справиться с ним команда смогла в короткий промежуток времени. Новый рекорд! Сразу три члена семьи повысили уровни.

Кайн наконец перешел со второго на третий. Милана прыгала от счастья, увидев в собственном плейлисте повышение до четвертого левеля. Хлоя встала на пятую ступень профессиональной лестницы. Шум и веселье ребят не умолкали до глубокой ночи.

Зато утро выдалось в полный противовес. Ливень обильными потоками воды заливал улицы. Небо затянуто хмурыми тучами. Еще и ветер поднялся. В народе говорят: в такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. И мастер Юн, как хороший хозяин, устроил для всех выходной.

К трем часам дня ливень закончился, но драгоценное время упущено, отправляться сейчас в Подземелье не имело смысла. Ребята занимались, кто чем, только Виола ушла к своему пополнению. Вместе с ней напросилась Татьяна. Очень уж ей хотелось взглянуть, как готовились юные «гончие». И на стройку, конечно же, тоже.

Поскольку Илона так же отсутствовала, в своей гильдии она все же была капитаном, мастер от скуки улегся на широкую и такую удобную кровать. Мысленно строил планы на завтрашний день, и, как всегда бывает в подобных случаях, неизменно уснул…

Проснулся Юн в холодном поту. Долго неподвижно сидел, не в силах подняться. В дверь постучали.

– Заходи, кто там?

Скрипнув петлями, тяжелая дверь распахнулась. На пороге стояла Ушастая и преданно смотрела в глаза Юна.

– Что-то случилось? – спросила девчонка.

– Ты зашла, чтобы этим поинтересоваться? – удивился наставник.

– Нет, – пожала плечами Миланка. – Я зашла, чтобы позвать тебя к ужину. У тебя такой встревоженный вид… Вот я и спросила.

Пару минут мастер раздумывал. Потом, уверившись в том, что неизбежного не избежать, отправил Мелкую за Татьяной и Вив. Когда все трое девушек оказались внутри, попросил их закрыть дверь и сесть, кто где сможет.

– Виола, – начал он, глядя эльфийке в глаза. – Я был там.

Поначалу Вив не поняла, где и когда побывал мастер Юн, но потом вдруг встрепенулась.

– Встречался с НИМ?

– Да! – кивнул Юн.

Теперь и Татьяна, которой мастер все рассказал еще в день первой встречи, сообразила, о каком визите идет речь. И лишь малая непонимающе поглядывала на старших товарищей.

– ОН объяснил? – вновь заговорила Виола. Мастер кивнул. – Понятно. Переживаешь из-за Милки?

– Да, – снова кивнул Юн. – Как ей сказать?

– А вот не надо делать вид, будто меня с вами нет! – обиделась Ушастая. Не подействовало.

– Да говори так, как есть на деле, – посоветовала Таня. Всегда избегала замысловатых лабиринтов и обходных путей. – Все равно же придется сказать. И не ребенок она уже. Поймет.

Мастер посмотрел в глаза юной девчонки с таким искренним сожалением, что у той мурашки пробежали по телу.

– Ладно. В сущности, ты права, Тэс. Сказать все равно надо. Слушайте. Первая ты, Виола… Да, в реальном мире ты тоже мертва. Как и я. Ты умерла от того, что поцарапала ногу о куст роз, растущий у тебя перед домом.

Виола напрягла память и действительно вспомнила, как после отъезда матери забрала почту из ящика и помчалась домой, в надежде еще застать друзей в Подземелье. Оступившись, порвала чулок на лодыжке и поцарапала левую ногу шипами роз.

– И все? От царапины? – изумленно переспросила эльфийка.

Юн в это время смотрел на малую. Сообразительная девчонка налету схватывала суть. И сейчас, в точности сознавая, что не спроста она тут, молча ждала своей очереди.

– Нет, Виола. Царапина пустяк. Столбнячная палочка. Вот причина. Ты умерла в течение сорока минут. После твоей смерти эксперты обследовали территорию вокруг дома. Розовый куст. Он был источником. Каким-то образом на нем обнаружена целая колония столбнячной палочки. Так что, как и со мной, ты живешь только тут. Юпитер перенес тебя в свой мир, чтобы сохранить тебе жизнь. И ты была абсолютно права в предположениях. Наши прежние навыки и специальности сохранись неизменными потому, что Юпитер переносил нас в том облике, в котором застал в момент смерти, то есть такими, какими данными обладал с момента регистрации аккаунта и такими, какие ему передавала нейросфера в самый последний момент.

Виола очень спокойно выслушала мастера. Лишь кивнула в ответ.

– Хорошо, что я теперь наверняка знаю, что и к чему. Передашь ЕМУ от меня «спасибо» при следующей встрече.

– Думаю, он и сам тебя слышит, но я передам, – согласился Юн и развернулся к Татьяне. – И ты оказалась права в первичной догадке, Тэс. Инфаркт. Именно тогда. Так и умерла, да, на больничной койке с нейросферой на голове.

Юн замолчал. Прикрыл глаза и задумался.

– А я? – услышал он голос Малой. – Я тоже умерла, я так понимаю?

– И ты, Миланка… – сдавленно ответил Юн, и слеза потекла у него по щеке. – Тебе говорили родители, что институт, куда тебя поместили, изучал твой феноменальный математический дар, так ты мне рассказывала?

– Да, – кивнула Милана.

– Это была неправда. Твои родители очень любили тебя. Не хотели, чтобы ты знала правду. Ты была неизлечимо больна, мелкая. СПИД. Тебе его занесли в раннем детстве во время прививки. И ты еще удивительно долго держалась. Все твои лагеря, специальная школа, все это фикция. Тебя пытались лечить. Твои папа и мама сделали все, что только могли, чтобы сохранить тебе жизнь. Но от этой болезни лекарства пока просто нет… Прости, Милка. Мне больно говорить тебе такие слова. Я тоже, я, очень люблю тебя. Ты знаешь.

Ушастая не плакала, нет. Юная, по сути ребенок, девчонка достойно приняла потрясающее известие. Взглянула поочередно на всех, кого любила сама и улыбнулась.

– Ну, вот. Теперь мы точно – семья. Только я тогда не понимаю, почему, если