Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— С чего мне отвечать на вопросы «рыбьей крови»? — припомнил я презрительное прозвище уроженцев континентальных провинций Ланса.

— Справедливо. — В ответ на оскорбление на лице франта не дрогнул ни один мускул, он лишь дотронулся до рубиновой серьги в левом ухе и скривил в улыбке тонкие бескровные губы. — Поэтому предлагаю сделку: вы отвечаете на мой вопрос, а я помогу остановить мор.

— Не думаю, что мне понадобится ваша помощь.

— Норвеймские выродки собирались устранить канцлера Драгарна, и только. К мору они непричастны.

— Зачем им эта смерть?

— Канцлер выступает за совместный с Лансом раздел государств Пакта, а Норвейму, напротив, выгодна эскалация конфликта.

— Хотят под шумок отвоевать Руг?

— Именно, — кивнул ланский шпик. — Но речь сейчас не о том. Важно то, что в Драгарне хватает горячих голов, ратующих за продолжение военных действий и полный захват всей территории Пакта. Именно они и приказали ликвидировать канцлера, не считаясь с сопутствующими жертвами.

— Даже с такими?

— Слишком высоки ставки. Главное для них — избежать малейших подозрений в причастности к произошедшему. Что же касается смертей… Гибель канцлера развяжет армейским сорвиголовам руки, а остальное для них значения не имеет. Наоборот, меньше вопросов возникнет. Это как прятать сорванный лист в лесу. Очень умно, вы не находите?

— И чего вы хотите?

— Ответьте на один вопрос и узнаете, где можно найти исполнителей.

— Предпочитаете решать проблемы чужими руками?

— Не без этого.

— Спрашивайте.

— Нам известно, что вы были там, где были, и сделали то, что сделали. — Мой собеседник выложил на стол сверток, развернул его и продемонстрировал изогнутый нож с обугленным лезвием-когтем. — И кто вас сопровождал, нам тоже известно. Но мы не знаем, — шпик стрельнул взглядом в сторону стоявших у входа мордоворотов и понизил голос, — куда потом делся некий Ричард Йорк…

Я задумчиво повертел в руках клинок, надавил, и тот с тихим хрустом обломился у самой рукояти. Желая выиграть время, вытер ладонь о штанину и лишь тогда спросил:

— Зачем вам это?

Зачем? Да нет, зачем — понятно. Интерес пославших франта людей вызван родословной пропавшего рыцаря. Вероятно, кто-то прознал о том, что официально считавшийся умершим в детстве первенец ланского монарха Эдварда Первого последние годы жил, скрываясь под личиной капитана гвардии Довласа.

Вопрос, что с этим знанием собираются делать. С какой целью кто-то решил разворошить прошлое?

— Одни хотят его возвысить, — пожал плечами шпик, — другие, наоборот, опасаются его возвышения. Внутренняя политика, ничего интересного.

— И те, и другие могут отправляться в Бездну.

— Зря вы так, господин Март!

— Это ответ на ваш вопрос, — оборвал я собеседника. — И другого ответа у меня не будет.

— Хотите сказать…

— Он ушел туда сам и за шиворот утащил с собой вашего драгоценного Жнеца.

В семь лет Ричард Йорк умер, но остался жить из-за темных чар и любви к великой герцогине Довласа. И когда его госпожу убили заговорщики, рыцарь без колебаний пожертвовал собой, дабы спасти нас всех. Спасти нас всех — и отомстить.

— Ясно. — Шпик без спешки поднялся из-за стола и водрузил на голову шляпу. — Вам нужна заброшенная часовня у закатного моста.

— Благодарствую. — Мне не удалось удержаться от смешка.

Задумчивый господин прошел к входной двери, там развернулся и вновь потеребил серьгу.

— Не советую в будущем посещать мою родину. Четвертование — не та вещь, которая придется вам по вкусу, — заявил он на прощанье и вышел на улицу.

— И в мыслях не было, — мрачно буркнул я.

Четвертование! Ну надо же! А ведь услугу им оказал! Не устрани мы духовного лидера ереси Единения, пришлось бы Ланс огнем и мечом в лоно Церкви возвращать. А они — четвертование!

Рыбья кровь!

5

К заброшенной часовенке я подошел, уже облачившись в кожаное одеяние брата-экзорциста. Звон серебряных колокольчиков на плаще и шляпе неминуемо должен был заранее предупредить злоумышленников о моем приближении, но на это и делался расчет.

Ждете Изгоняющего? Будет вам Изгоняющий. Все будет…

Наверное, только из-за одеяния меня и не подстрелили на подходе. А стоило войти в заброшенное здание, как тут же послышался глумливый голос:

— Посмотрите только, кто к нам пожаловал!

Подкидывавший и ловивший кинжал живчик в коричневом камзоле, бриджах и высоких сапогах радостно заулыбался при моем появлении, а вот прятавшийся за балюстрадой на втором этаже арбалетчик остался предельно собранным и серьезным.

— Здесь творятся дурные дела, — туманно ответил я, во все глаза уставившись на высокое, чуть ли не в рост человека зеркало у дальней стены, перед которым горело несколько толстенных, заплывших причудливыми наростами воска черных свечей. Оттуда веяло чем-то до боли знакомым, вот только никак не получалось разобрать чем. — Чувствую присутствие Бездны!

— Да неужели? — Из соседнего помещения вышел смуглый горбоносый мужчина в просторном одеянии, с непонятной склянкой в руке. — Тогда ваш долг — выжечь скверну огнем своей веры!

Я наполнил легкие воздухом, собираясь на одном дыхании проговорить подходящую к случаю молитву, и вдруг понял, что потустороннее не в людях. Скверна окутывала их, делала сильнее, быстрее и решительнее, но не гнездилась в душах. Она была, и в то же самое время ее не было.

— Ну что же вы, святой отец? — рассмеялся главарь и провел свободной рукой по странному ожерелью, собранному чуть ли не из человеческих костяшек и зубов. — Жгите!

— Как вы делаете это? — спросил я, больше рассчитывая потянуть время, чем получить какой-то конкретный ответ.

— Бесноватые, господин экзорцист, это все бесноватые. При правильном обращении они чрезвычайно полезны, — заявил чернокнижник — а чернокнижник ли? — и поднял руку с заполненной прозрачным раствором бутылочкой, в которой плавало самое настоящее человеческое око. — Вот этот глаз, к примеру, принадлежит спутавшемуся с порождениями Бездны гениальному живописцу. Прямо сейчас он рисует ваш портрет, поэтому проявите уважение — покажите лицо. И заодно извольте объяснить, как вам удалось отыскать это место!

— Разве потеря глаза не должна была сказаться на чувстве перспективы? — Я кинул стянутую с головы шляпу под ноги, а вот снимать полумаску не стал.

Вместо этого, потянувшись к свившейся под сердцем в колючий ледяной клубок скверне, заставил ее растечься по телу и сразу ощутил связь нанизанных на золотую цепочку зубов, обломков костей и кусочков иссушенной плоти с заточенными в Драгарне бесноватыми. По уходившим прямиком в Бездну нитям потустороннего из брошенных в казематы одержимых беспрестанно выкачивались крупицы силы, которые накапливались в страшном украшении, наделяя при этом его владельца просто поразительными способностями. И что хуже всего — проклятое ожерелье позволяло чернокнижнику не пятнать следами потустороннего собственную душу! И потому выжигающие из людей