Бог-без-имени - Андрей Алексеевич Кокоулин

class="p1">Поджав одну из лап, тварь сноровисто отступила и, постукивая хвостом, уставилась на противника круглыми глазами. Почти человеческое лицо исказила гримаса.

Под немигающим взглядом Фьольвир нарочито медленно снова намотал цепь на руку, пнул остатки ведра и, наклонившись, подобрал топорик. Каждое его действие сопровождало кровожадное щелканье зубов.

«Теперь смотри, что могут герои», — сказал незнакомец.

«А я…» — произнес Фьольвир.

Но Унномтюр уже бросил его тело вперед. Это было удивительно быстро. Первый шаг — прыжок. Второй шаг — полет.

Тварь заскользила в сторону, но так, словно была медлительной и дряхлой. Ее лапы еще только отрывались от камней, а обмотанная цепью рука Маттиорайса уже почти достигла надутого кожаного мешка под роговой пластиной на ее голове.

«Я очень быстр», — подумал Фьольвир.

Баммм!

Жуткой силы удар буквально подбросил тварь в воздух. Она с размаху шлепнулась на гребень и открыла бледно-желтое брюхо в мелкой, выпуклой чешуе. Глаза-блюдца заволокло белой пленкой. Топорик во второй руке Фьольвира тем временем заходил словно сам по себе, выскабливая чешую и вырубая из твари куски плоти. Густая черная кровь потекла из ран. Ток-ток-ток-ток — только и слышал Фьольвир.

Ах!

Тварь, опомнившись, вздрогнула, выгнулась всем телом, и неожиданный взмах одной лап едва не распорол Фьольвира наискось. Только Унномтюр внутри него был к этому готов.

«В оба глаза, арнасон!».

Фьольвир ощутил, как могучая сила легко откидывает его назад, а лапа пролетает впустую там, где он только что стоял. Останавливая движение, мокрый камень стукнул в босую пятку.

Тварь перевернулась, издав кашляющие звуки. Из-под лап у нее текло и брызгало черным. Она едва не поскользнулась на собственной крови, неуклюже перемещаясь к крепостной стене. Почти человеческое лицо там, где приложилась обмотанная цепью рука, вспухло желваком.

«Славная работа, как думаешь?» — спросил незнакомец.

«Наверное», — сказал Фьольвир.

«Какой-то не героический ответ, — сказал Унномтюр. — Ладно, закончим начатое. Оставлять в живых ее нельзя».

Тело Фьольвира послушно отозвалось на желание незнакомца. Прыжок, другой — и вот уже тварь отступает, обессилено шипя и клокоча. Лезвие топора чуть ли не играючи отбило вялый взмах хвоста.

«Куда ж ты против героя!».

Унномтюр, похохатывая, загнал тварь в угол, сломав ей большинство лап и превратив лицо в жуткую маску. Цепью он высадил ей из пасти почти все зубы и лишил одного глаза-блюдца.

Кровь под тварью образовала лужицу. Бежать ей было некуда. Две стены, смыкаясь, поднимались на четыре крафура. Только какой-нибудь головокружительный прыжок вверх мог спасти тварь. Но она уже обессилела и выглядела жалко.

«А? Красота!».

Унномтюр в теле Фьольвира отступил, смахивая черное с бороды. Лапы у твари подломились, и она шлепнулась на брюхо. Что-то внутри нее хлюпнуло. Уцелевший глаз-блюдце повело в сторону.

«Ну, — сказал незнакомец, — последний удар — твой. Пора закрепить твое героическое обучение».

Фьольвир посмотрел на тварь.

«Она сдохнет и так».

«Самая большая глупость, — сказал Унномтюр, — оставлять своих врагов в живых. Не стоит думать, что они проникнутся к тебе благодарностью».

«Но сам Йорун пожалел Хэнсуйерно…»

«Не равняй себя с богом, арнасон! Потом они все-таки единоутробные братья. А эта тварь тебе родственник? К тому же, отправить брата в подземный мир… Не знаю, жалость это или изощренная месть. Я склоняюсь ко второму».

Фьольвир перевел взгляд на топорик в своей руке. Острие украшали зазубрины, на лезвии, как накипь, образовался черный узор.

«Это обязательно?».

«О, Йорун!».

Под управлением нетерпеливого Унномтюра Фьольвир сделал шаг вперед и одним ударом раскроил череп твари. Кровь полилась густым, вязким потоком. Глаз твари помутнел и закрылся чешуйчатым веком. Лапы разъехались.

«Вот теперь все, — с удовлетворением сказал незнакомец. — Неси меня ко мне. Я переселюсь обратно».

Фьольвир шагнул к лежащей у колодца фигуре. Касание волосатой груди — и он ощутил, как будто лишился наполняющей его силы. Даже упал на колено. Унномтюр, оказавшись в своем теле, тут же сел.

— Ну как? — повернул он голову. — Хорошо быть героем?

Фьольвир оглядел измазанные черной кровью грудь и живот.

— Не очень.

— Почему? — Незнакомец, поднявшись, принялся собирать одежду. — Тебе разве не понравилось?

— Но это же был не я, — сказал Фьольвир.

— Потому что пока так, — сказал Унномтюр, запахиваясь в везинг. — Обычно герой — это он сам, но у нас, как ты понимаешь, не совсем обычная ситуация.

— И снова мыться.

— Чего уж теперь? Обойдемся.

— Не нужно?

— Нет. Пошли.

Подпоясываясь, Унномтюр направился к воротам. Фьольвир, как мог, счистил кровь, смочив ладони в лужице, натекшей у колодца, потом натянул рубаху и двинулся следом.

За разбитыми створками был подъем из десятка каменных ступеней. Одолев их, Фьольвир оказался на широкой, округлой площади, выложенной черными и серыми плитами. С одной стороны площадь опоясывали низкая стена из розового камня. С другой стороны высилось крепкое, мрачное здание, сложенное из крупных, ноздреватых блоков. Здание украшали темные колонны, и часть из них беглецами отступали от правого крыла, словно стремясь продолжать строение и дальше.

Вся площадь была уставлена постаментами.

На взгляд их было больше двадцати, но статуи, которые когда-то на них стояли, были все разбиты, и мрамор, песчаник и известняк усыпали площадь, застыв где внушительными валунами, где нагромождениями камней.

В остатках угадывались фрагменты человеческих и нечеловеческих конечностей и тел.

Самый крупный постамент располагался перед зданием. На неровном, неряшливо отесанном камне, похоже, когда-то, свесив ноги, сидел могучий каменный исполин, но и он не избежал разрушения и был повержен, разбит на кусочки, которые густо покрыли плиты у постамента.

О том, что это был именно исполин, можно было понять по сохранившейся — от стопы до колена — мраморной ноге, которая уткнулась в неровность камня. Фьольвир видел даже прожилки вен.

Размером часть ноги была с него целого.

— М-да, — сказал незнакомец.

Постояв у постамента, он завертел шеей, потом, видимо, заметив нужное, двинулся туда. Взяв влево, незнакомец присел перед крупным, высотой ему по плечи валуном.

— Иди сюда, арнасон! — позвал он.

— А где хозяин? — спросил Фьольвир, выбирая, куда поставить ноги, чтобы не разбить их о камни. — Мтаг его убил?

— Не совсем.

— А что?

— Подойди, и сам увидишь.

Фьольвир перебрался через кучу известняка и оказался рядом с Унномтюром.

— Ох, Йорун! — вырвалось из него.

Валун, у которого присел незнакомец, был частью каменной исполинской головы. Покатый мраморный лоб пересекали две крупные морщины, упираясь в излом, проходящий через правое надбровье и переносицу. При этом уцелели лишь левая щека, левый, закрытый веком глаз и мочка уха.

— Вот, полюбуйся на хозяина первого ключа, — сказал незнакомец.

Какое-то время Фьольвир рассматривал валун.

— Он был статуя?

— Он был Эйяльтог, каменный великан. А вокруг