Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

Чин фыркнул, выражая скепсис.

— Вы предлагаете теорию о телепатическом каменном плеере? Это уже не инженерия, а парапсихология.

— А что мы вообще знаем об их психологии? Об их понимании связи разума и материи? — парировала Вадхва, ее голос зазвучал страстно. — Мы уже видели, что их технологии основаны на принципах, которые мы не понимаем. Их двигатель, их материалы… Почему их коммуникация должна быть исключением? Возможно, они считали само собой разумеющимся, что любая достаточно развитая цивилизация будет использовать биологический контакт как самый надежный и защищенный от вмешательства ИИ способ «представиться».

Аджеи, до того слушавший молча, вдруг оживился. Его взгляд, блуждавший по корпусу, стал острее.

— Постойте… Постойте. Это… это чертовски логично. — Он посмотрел на Вадхву с вновь обретенным уважением. — Защита от бездушных мародеров. От машин, которые могли бы просто скопировать и взломать цифровой протокол. Но скопировать живую, сложную, постоянно меняющуюся биосигнатуру… Это другой уровень безопасности. Они не оставили замочную скважину. Они оставили… сканер отпечатка души.

Карпов смотрел то на Вадхву, то на Аджеи, на его лице медленно проступало понимание.

— Значит, когда я тронул эту штуку… она не сканировала меня. Она… поздоровалась?

— Возможно, — кивнула Вадхва. — И теперь ждет ответного рукопожатия. Но не случайного, а осознанного. Правильного.

В лаборатории снова воцарилась тишина, но на смену прежнему отчаянию в ней пришло новое, электризующее чувство — азарт охоты. Они нашли не просто тупик. Они нашли дверь. И теперь им предстояло понять, как к ней подобрать ключ, который, возможно, был спрятан в них самих.

Азарт, вспыхнувший было в лаборатории, быстро сменился суровой, выверенной практикой. Теория теорией, но теперь предстояло проверить ее, и последствия неудачи могли быть непредсказуемыми.

— ГЕЛИОС, протокол биомониторига «Энцо», — скомандовала Вадхва, подключая к Карпову целую паутину датчиков: ЭЭГ, ЭКГ, кожно-гальваническую реакцию, сканер мышечного тонуса. — Записываем все. Малейшее колебание.

Карпов, стоя перед модулем, походил на добровольца в сомнительном медицинском эксперименте. Его лицо было сосредоточено, но в глазах читалось знакомое упрямство — то самое, что заставляло его лезть в самые опасные техзавалы.

— Только, чур, без сюрпризов, — бросил он в сторону модуля. — Обесточить меня — это одно. А сжечь мозги… это уже перебор.

— Мы подаем минимальное обратное напряжение, лишь бы зафиксировать факт контакта, — успокоил его Чин, хотя в его голосе не было и тени успокоения, лишь холодная констатация фактов. — Риск оценивается в 0.3%.

— Успокаивающе, — хмыкнул Карпов и, глубоко вздохнув, прикоснулся обнаженной ладонью к той самой гладкой панели.

Эффект повторился почти мгновенно. На мониторах, отслеживающих его жизненные показатели, ровные зеленые линии синхронизировались с ритмичным пульсирующим свечением индикаторов модуля. Сердцебиение, волны мозга — все на короткий миг подстроилось под единый, чужой ритм.

— Контакт! — выкрикнула Вадхва. — Синхронизация подтверждена! Но… это не все. ГЕЛИОС, усилитель сигнала, канал 2!

На отдельном экране, поверх биоритмов Карпова, проступил другой, куда более сложный график. Это не была простая синусоида. Это была сверхсложная, быстрая последовательность импульсов, наложенная на биометрический канал, словно шепот на громкий разговор.

— Что это? — прошептал Аджеи, впиваясь в экран. — Это же… код. Двоичный? Нет… Троичный? В основе — энергетические паттерны, но структура… математическая.

— Модуль не просто «чувствует» жизнь, — голос Вадхвы дрожал от возбуждения. — Он ведет диалог! Он посылает запрос! Это не данные, это… вопрос. Проверка на «вшивость». «Докажи, что ты не просто биомашина, докажи, что ты можешь мыслить».

— Он ждет ответного кода, — заключил Чин, и в его глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на уважение к неизвестным инженерам. — Но какого? Мы не знаем его языка.

Карпов, бледный от напряжения, отдернул руку. Синхронизация тут же прекратилась.

— Черт, аж в висках стучит, — проворчал он, потирая ладонь. — И что, этот вопрос был на ихнем языке? Так мы его никогда не поймем.

— Не обязательно, — вдруг сказал Аджеи. Его лицо озарилось догадкой. Он повернулся к Вадхве. — Прия, ты говорила про универсальные константы. Мы ищем общий язык? Давайте говорить на нем. Не пытаться подобрать их пароль. Просто… представиться. Назвать свое имя на языке, который понятен всем.

— Число Пи, — тут же отозвалась Вадхва, ее глаза загорелись. — Или натуральный логарифм. Или скорость света. Что-то фундаментальное, неизменное, что будет одинаково и здесь, и в туманности Андромеды.

— ГЕЛИОС, — скомандовал Чин, его пальцы уже летали по интерфейсу. — Генерируем сигнал — чистая синусоида, эталонная частота, модулированная последовательностью числа Пи с точностью до десятого знака. Готовимся подать его через биометрический интерфейс обратно в модуль, используя Карпова как… проводник.

Все взгляды устремились на Карпова. Риск был колоссальным. Они собирались пропустить неизвестный энергетический сигнал через мозг и нервную систему человека в попытке поздороваться с машиной, созданной загадочной цивилизацией.

Карпов тяжело вздохнул, посмотрел на свои ладони, затем на молчащий модуль.

— Ладно, — хрипло сказал он. — Давайте уже поздороваемся с этим молчуном. Только, если я начну говорить на неизвестном языке, сразу рубите кабель.

Он снова прижал ладонь к холодной поверхности. Лаборатория замерла в ожидании.

Воздух в лаборатории стал густым и тяжелым, словно перед грозой. Казалось, даже гул систем жизнеобеспечения притих в ожидании. Карпов, бледный, но непоколебимый, снова прижал ладонь к гладкой панели. Его пальцы непроизвольно сжались в предчувствии неизвестности.

— Начинаем, — тихо, но четко произнесла Вадхва. — ГЕЛИОС, подача сигнала. Мощность на минимуме.

Карпов вздрогнул, когда по его руке пробежала легкая вибрация — не боль, а скорее странное ощущение, как будто через его кости и нервы пропускают сложный, не слышимый ухом аккорд. На экранах биометрии его собственные ритмы на мгновение исказились, уступив место чистому, математически совершенному сигналу — синусоиде, несущей в себе бесконечную последовательность числа Пи.

Модуль замер. Его пульсирующий свет погас, словно устройство затаило дыхание. Прошла секунда. Две. Пять…

— Ничего, — разочарованно выдохнул Аджеи. — Не сработало…

— Стойте! — перебил его Чин, уставившись на свой монитор. — Энергетический отклик! Не на биоканале! Смотрите!

Корпус модуля оставался темным, но в слоте для кристалла вдруг вспыхнуло ослепительное голубое сияние. Оно не было хаотичным — это был стремительный, упорядоченный водопад света, словно невидимые процессоры внутри устройства заработали на пределе своих возможностей.

— Он… он не отвечает нам через Карпова! — воскликнула Вадхва с растущим пониманием. —