Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

Я хочу быть той, на кого у него встает.

Я нервно сжимаю бедра и стискиваю зубы. Он продолжает смотреть на экран: в кадре мелькают обнаженные, гладко выбритые женские тела, а мой взгляд мечется туда-сюда между видео и лучшей частью тела Айзека.

Осталось немного. Я вижу, как напряжено его тело, как дрожат его мышцы, слышу это в каждом хриплом стоне, вырывающемся из его горла. Кажется, он не испытывает стыда за то, что разделяет этот интимный момент со мной. Или секс вовсе не является для него чем-то сокровенным.

Каждый мускул в моем теле тоже напряжен до предела. Айзек больше не удостаивает меня взглядом, и я ощущаю в животе странное чувство ярости, которое только усиливается из-за желания, которого я никогда раньше не испытывала. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не выбить из рук Айзека телефон и не обхватить его собственными пальцами.

Я хочу сделать это. Но не могу.

И я не должна желать этого всем сердцем.

Айзек

Черт, я чувствую, что вот-вот достигну пика. Внутри словно поднимается многометровая волна, которая вот-вот снесет меня. Точно так же, как четверть часа назад, когда я тайком трогал себя рядом со спящей малышкой, чтобы дать себе разрядку.

Если бы Хэйден не проснулась и в ужасе не уставилась на меня, ничего бы не произошло. Я продолжил бы тайком ублажать себя, лежа напротив нее, а потом снова заснул, и она бы никогда ни о чем не узнала. Но она проснулась. И паника, смешанная с любопытством, во взгляде ее расширившихся глаз была слишком хороша, чтобы оставить ее без внимания. Кажется, я ощутил между нами что-то, похожее на вибрацию. Я обязан был хотя бы попытаться, и вот, пожалуйста, она позволила уговорить себя остаться. Обычно этого было достаточно, чтобы прорваться сквозь оборону девушки и взять ее, но Хэйден, по-видимому, обладает куда большими порядочностью и принципами, чем большинство в этом кампусе.

Теперь я чувствую, как она смотрит на меня, пока я с трудом сосредотачиваюсь на дисплее. Я заставляю себя обращать внимание только на то, что творится на видео, но в голове у меня крутится другая мысль: Хэйден. Конечно, она совсем не похожа на эти куски плоти.

Картинка перед глазами возбуждает меня только потому, что я представляю, как мы с лордами все вместе занялись бы Веснушкой. Как хороша она была бы среди нас. Обнаженная на ритуальном алтаре, мерцающий свет свечей оставляет блики на коже.

К черту. Я чувствую ее неотрывный осуждающий взгляд, который извивается вокруг меня, словно языки пламени. Она сидит ко мне настолько близко, что я мог бы коснуться ее в любой момент, и это доводит меня до конца. Дерьмо, слишком много напряжения за сегодня.

Я бросаю телефон на матрас рядом с собой и наклоняюсь к влажным салфеткам, которые всегда под рукой на прикроватной тумбочке.

По моим конечностям разливается приятная тяжесть, а мозг заволакивает сахарно-сладким туманом. Надеюсь, теперь я наконец-то смогу снова заснуть.

Я поворачиваюсь к Хэйден, чтобы одарить ее грязной ухмылкой, но, встретившись с ее взглядом, удивленно приподнимаю брови. Бросая вызов ее порядочности, я ожидал увидеть смущенное лицо и пылающие щеки, но глаза девушки мечут гневные искры.

– Надеюсь, ты удовлетворен! – шипит она. Ее голос звучит резко и сердито.

Смешавшись, я хмурюсь и вытираю живот.

– Продукт прямо перед тобой. Спасибо, что спросила.

Она фыркает и отворачивается, как будто я сделал ей что-то плохое. Будто не я только что сдерживался изо всех сил только для того, чтобы принять ее отказ. Знает ли она, сколько самообладания мне потребовалось, чтобы не отбросить телефон, не толкнуть ее на кровать и не избавить от этой облегающей пижамы? Я бы с удовольствием взял ее на этом матрасе, но взял себя в руки и просто воспользовался рукой. А теперь она обиженно поворачивается ко мне боком, словно я принудил ее к чему-то, за что меня следовало бы отправить за решетку.

Неужели увиденное подействовало на нее так сильно, что она возненавидела меня за это? Я не удерживал ее и не угрожал. Если бы ей показалось, что наша маленькая игра переходит грань, то она могла бы в любой момент встать и покинуть мою комнату. Но если она хочет выставить меня подонком и абьюзером – пожалуйста.

– Закомплексованная недотрога, – раздраженно бормочу я, небрежно комкая испачканные салфетки, затем бросаю их на пол и выключаю ночник.

Я не позволю манерам какой-то первокурсницы испортить мне сладкое ощущение. Секс – это то, что поддерживает во мне жизнь. Эйфория поглощает все нежеланные эмоции, и ни одна обиженная кукла в мире не сможет отнять у меня обретенного спокойствия.

10

Хэйден

Я сбегаю на рассвете. Конечно, мой уход получился не таким тихим и элегантным, каким я его себе представляла. Виноват в этом тяжелый чемодан, который мне приходится таскать за собой, и отсутствие лифта в этих дурацких общежитиях. Однако до вестибюля мне удается добраться, ни с кем не столкнувшись.

Ночь была сущим адом. Айзек заснул через минуту. Просто так! Я же еще целую вечность лежала рядом с ним, испытывая постыдные и сбивающие с толку чувства. Момент, когда Айзек достиг пика, напомнил лавину, которая унесла все за собой. Наблюдать за тем, как он делает это, было очень интимно. Это была самая невероятно горячая вещь, которую мне когда-либо доводилось пережить.

Ох, дерьмо, тебе нужно срочно перестать думать о нем!

За мной закрылась массивная деревянная дверь общежития, и я вздрогнула, потому что в такой ранний час на улице было все еще достаточно свежо, а на мне только футболка и джинсы. В ванной Айзека у меня не было возможности хорошенько обдумать свой наряд. Я боялась, что в любой момент он проснется и не даст мне уйти.

Кроме того… перед тем как заснуть, он с пренебрежением назвал меня закомплексованной недотрогой. От его флирта и обаяния не осталось и следа. Очевидно, все это было лишь игрой, чтобы затащить меня в постель – чего ему не удалось.

Я цокнула языком. Слава богу, я не позволила себе увлечься слишком сильно.

– Хэйден! – внезапно раздается мужской голос, который казался мне пугающе знакомым. Это не Айзек. Значит, голос принадлежит…

Я оборачиваюсь и вижу Сайласа – темноволосого ублюдка, чье имя прошлой ночью отпечаталось в моем мозгу. Он восседает на краю каменного фонтана, упершись локтями в бедра, и смотрит на