Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

– Ладно, черт с тобой. Делай что хочешь.

Губы Айзека искривляются в грязной ухмылке. Он получил желаемое. Хотя… только ли он хотел этого? Он предоставил мне идеальный предлог, чтобы остаться. Алиби, чтобы продолжить играть в невинность. Так я, по крайней мере, смогу притвориться, что заинтересована только в предмете сделки.

Я ощущаю между ног предательскую пульсацию, которая заставляет мое сердце забиться чаще. Меня переполняют совершенно незнакомые, но до боли волнующие чувства, которые лишают возможности здраво мыслить.

Здравствуй, новый будоражащий опыт, вот и я.

Как завороженная, я смотрю на руку Айзека, скользящую вверх и вниз. Под его шелковистой кожей выделяются вены, а на головке проступает капля наслаждения.

Я сжимаю бедра, но продолжаю сидеть неподвижно, втайне удивляясь, почему он не ускоряется. Медленные и размеренные движения мучают даже меня, но, возможно, именно этого он и добивается.

– Ты ведь не телепат, правда? – прерывает молчание парень.

Он что, хочет вести светскую беседу прямо сейчас? Я посмотрела Айзеку в глаза, но он приоткрыл рот и взглядом указал на собственную промежность.

Идиот.

– Нет, не телепат, – ответила я, запинаясь, будто не он, а я сама прямо сейчас находилась на грани.

– Хорошо, значит, я могу и дальше представлять любые извращения, не опасаясь, что позже ночью ты меня кастрируешь, – выдыхает Айзек, и я слышу усмешку в его голосе.

– Твои фантазии не могут быть хуже, чем это, – тихо бормочу я, осознавая, что неправа.

Он хочет переспать со мной и не скрывает этого.

– Тогда какой у тебя талант? Каким элементом ты владеешь? – продолжает расспрашивать парень.

Мое горло сжимается.

– Не твое дело, – отрывисто бросаю я, снова поднимая взгляд на его лицо.

– Ну же, расскажи мне. Это ведь не секрет? – наседает Айзек, наморщив лоб.

Я качаю головой:

– В мою часть сделки не входят ответы на твои вопросы.

– Ах да, сделка… – Он бросает на меня короткий взгляд. – Я освобожу тебя от обязательств по ней, если скажешь мне правду, – предлагает он. – Расскажи, что умеешь, и тебе больше не придется оставаться здесь. Завтра я все равно найду тебе новую комнату.

Дерьмо. Одним махом он лишает меня всех контраргументов. Ком в горле становится все больше, а жар на щеках – сильнее. Айзек – последний человек, которому я бы призналась, что ни на что не способна и не имею никакого права находиться в академии. Что мои родители ошиблись и вся эта ситуация – огромное недоразумение. Что уже на следующей неделе, когда все поймут, что никакая скрытая сила во мне не дремлет, меня здесь больше не будет, и я вернусь к своей прежней жизни. Вот только тогда я отдалюсь от родителей сильнее, чем когда-либо прежде.

Нет, я не могу сказать Айзеку то, что он хочет услышать, даже если это избавит меня от необходимости наблюдать за его мастурбацией.

– Я предпочитаю остаться при нашей сделке. И никаких светских бесед, – отрезаю я, вновь уставившись на его пах и притворяясь, что мне все равно. Как будто для меня подобное не впервые.

От меня не ускользает, что он уже не настолько возбужденный.

Значит, нас двое.

– Как знаешь, Веснушка. Каждый имеет право хранить свои секреты. Но боюсь, чтобы сделка состоялась, мне потребуется твоя помощь.

– Я не виновата в том, что тебе вдруг захотелось узнать меня получше вместо того, чтобы просто продолжать мастурбировать, – отвечаю я, гневно сверкнув глазами.

– И правда, дурацкая идея, – криво усмехается Айзек. Его взгляд отрывается от моего лица, скользнув по шее и замирая на уровне груди.

Я тоже оглядываю себя сверху вниз и понимаю, на что он уставился: сквозь тонкую серую ткань топа отчетливо проступала моя грудь. Разумеется, это привлекает внимание такого парня, как он. Но вместо того чтобы прикрыться, я почему-то позволяю ему продолжить себя разглядывать. Моя грудь не слишком большая, но Айзеку она, похоже, нравится.

– Если не хочешь поработать руками, то можешь дать мне взглянуть. Определенно, это помогло бы, – нахально шепчет он, и на несколько секунд я забываю, как дышать.

Вот оно, снова это тянущее ощущение внизу живота. Потому что он разговаривает со мной так, как не говорил еще никто и никогда.

Вот так грубо и бесстыдно?

Честно говоря, сейчас я испытываю облегчение от того, что он не телепат, иначе Айзек увидел бы мои фантазии, которые наверняка могут посоревноваться с его собственными. И я не знаю, чьи мысли оказались бы более непристойными и постыдными. Мне нравятся его грязные слова – и как это характеризует меня?

Почему я совершенно не чувствую потребности сбежать из его постели и положить конец всей этой ситуации? Почему мне хочется узнать, насколько далеко он зайдет? Почему я хочу испытать его в самый интимный момент наивысшего наслаждения?

– И речи быть не может, – тем не менее возражаю я, помня о решении не отдавать Айзеку свою невинность. Хотя бы не сейчас. Черт возьми, я первый день в этой академии. Мои родители перевернулись бы в гробу, узнай они, что я готова отдаться первому попавшемуся студенту-магу вместо того, чтобы прилежно учиться и поддерживать репутацию семьи.

Хэйден, прекрати думать о своих погибших родителях, когда рядом с тобой лежит обнаженный магистрант.

– Дай угадаю: о чем-то другом тоже?

– Мы договорились, что я просто наблюдаю. – Я стою на своем, испытывая острое желание отвесить себе пощечину. Но я понимаю, что завтра утром поблагодарю себя за стойкость. Однако прямо сейчас я словно сгораю в чистилище. Сгораю заживо, просто наблюдая, вместо того чтобы задействовать остальные органы чувств.

Интересно, какой он на ощупь? Какой он на вкус?

Черт, наверное, я совершила бы глупость, выдав себя и собственную невинность. И мне однозначно не хотелось признаваться в ней Айзеку.

– Жаль, Веснушка. Ты мне определенно нравишься больше, чем это. – Он указывает на телефон, который последние несколько минут без внимания лежал у него на груди. – Но раз ты не хочешь помогать, нам придется действовать по-другому.

Он опускает взгляд на экран, где все еще проигрывается то же самое видео. Или уже следующее, я не знаю. Все, что я вижу, – это несколько обнаженных женщин, извивающихся в кровати с двумя парнями.

Серьезно?

Когда я замечаю, что его кулак начал двигаться энергичнее, мою грудь пронзает боль. Черт, неужели я ревную Айзека к голым женщинам на видео, способным разжечь в нем похоть? Это ужасно глупо. Мне должно быть плевать, и все же внутри меня зарождается темная буря, маленькими молниями бьющая прямо в сердце, в то время как дыхание Айзека становится все тяжелее и громче.

Я